Не нашёл, собрался с силами и выпалил:

— Почему я лечу в столицу, а не нахожусь у себя в части? Зачем я Вам?

— Хороший вопрос, — протянул великий князь.

Он побарабанил пальцами по подлокотнику дивана, задумчиво посмотрел на меня, словно решал, стоит ли посвящать в подробности, и всё же продолжил:

— Понимаешь, Ростислав Драгомирович, то, что произошло в системе Гусь-Налимска, может подорвать основы Империи. К сожалению, ты оказался в коме, поэтому только сейчас я прошу тебя, как говорится, посветить лицом на всю Россию, на её благо, конечно же. Ты согласен?

— Ххорошо, — я запнулся, но тут же вытянулся по стойке смирно: — Есть!

Иного ответа я дать не мог.

Слова о согласии не походили на вопрос. Скорее на приказ.

— Ты присаживайся, присаживайся, — покачал ладонью Михаил Владимирович и продолжил отвечать на вопрос: — мир в Империи довольно шаткий, мой племянник балансирует между интересами свободной аристократии, самой страны и имперскими родами. Где возможно он затягивает гайки, но эти места в устройстве государства не всегда совпадают с нужными здесь и сейчас.

Великий Князь замолчал, и на столик, рядом с грязной посудой опустился исходящий паром чайник и две чистые чашки.

Князь сам разлил чай, указал мне на чашку и продолжил:

— Ты, Ростислав Драгомирович, невольно оказался маленьким камушком, который может вызвать лавину кризиса в Империи. Из-за тебя может разразиться гражданская война….

Я чуть чаем не поперхнулся. Вскинул голову. Открыл было рот. Хотел сказать….

— Нет, нет, — Великий Князь поморщился и повёл ладонью в сторону, — твоей вины здесь нет, ты выполнял свой долг, все претензии к тем, кто жаждет переворота и смены власти.

Но именно ты раскрыл чёрного финансиста заговорщиков.

— Но, а…

— Специалисты нашего рода взломали корабельное хранилище данных князя, и Святослав Христофорович его допросил. Он умеет спрашивать, — Михаил Владимирович криво усмехнулся, враз растеряв образ благодушного дедушки. Черты его лица заострились, глаза хищно блеснули, и он продолжил: — но и Сладкобаев оказался тем ещё фруктом. Кто-то поставил ему ментальную закладку, и этот кто-то не наши умельцы, а зарубежные партнёры. Их школа.

Я сидел ни жив ни мёртв. В голове поселился хаос, и никак не мог прийти в порядок. Это куда же я влез?

Великий Князь, замолчал и стал прихлёбывать чай. Он, будто специально давал мне время осмыслить услышанное, переварить и сделать выводы.

— И ничего нельзя сделать? — спросил я, собравшись с мыслями.

— Ничего, — пожал плечами Михаил Владимирович, — Сладкобаев теперь не фрукт, а овощ, и это усложняет нашу ситуацию. Если неправильно подать информацию об аресте князя, то возможен бунт аристократов.