Несколько целенаправленных взмахов целого леса весел — и корабль оказался почти рядом с лодкой.

— Да пошли они в жопу, — вдруг решил Леха и снова взялся за руль, — Психи какие-то. Сами выберемся.

— Это точно, — кивнул Федор. — Да только удрать нам, похоже, не светит. Шустрые ребята.

— Ничего, пусть догонят на своих лопатах, — заявил Леха, снова бросая лодку поперек курса квинкеремы.

Набрав парусом ветер, суденышко пошло на удивление ходко. Так быстро, что, проскользнув на полном ходу прямо перед носом корабля, развернулось и нахально еще раз пошло в десятке метров от форштевня.

Леха умудрялся даже вилять из стороны в сторону, успешно уклоняясь от пролетавших над головой стрел.

— Мазилы! — морпех грозно вскинул кулак, заложил очередной вираж и снова вытянул руку с фигойв сторону лучников и нескольких мужиков в доспехах, столпившихся на носу догонявшей их на веслах квинкеремы. — Не родилось еще удальцов, чтобы Леху Ларина и Федора Чайку живьем взять!

Федор бросил взгляд на остальной караван судов — тот шел своим ходом, не обращая внимания на гонки. Видимо, его хозяин решил, что одной квинкеремы вполне хватит, чтобы разобраться с утлой лодчонкой каких-то сумасшедших моряков.

Однако лодка этих самых моряков продолжала закладывать виражи, успешно уходя от преследования.

— Что, взяли?! — морпех старательно подкопил слюны и выразительно харкнул в сторону неповоротливого врага. — Больше не увидимся!

Ларин резко, с глубоким креном, переложил руль на левый борт, уходя от квинкиремы под ветер — и в этот миг громко хлопнул один из шкотов. Обрывок веревки свистнул над головой, парус заполоскался, лодка качнулась с боку на бок — раздался предательский треск, и мачта, преломившись у основания, рухнула в воду вместе с парусом.

Палуба ушла из-под ног, Чайка потерял равновесие, взмахнул руками, падая на спину, и окунулся в воду.

* * *Федор очнулся от скрипа. Он лежал на какой-то дерюге со связанными руками и ногами. Прямо над ним, буквально в метре, поскрипывали и прогибались доски, по которым расхаживал кто-то тяжелый. В глаза посыпалась просмоленная труха, которой были законопачены пазы, и сержант зажмурился."

"Голова болела. Глаз тоже.

А что еще ожидать, когда тебе вместо рукопожатия, шерстяного одеяла и рюмки водки, полагающейся спасенному в море, без лишних разговоров въезжают в глаз оголовьем короткого меча? Потом связывают и бросают в узкий кубрик где-то на самом дне мокрого трюма, в котором кроме вонючих мешков с какой-то тухлятиной и крыс ничего нет. В общем, мирно войти в контакт с «киношниками» у морпехов как-то не получилось. Но на борт неизвестного корабля они все-таки попали. Хотя и не так, как рассчитывали вначале.