Когда человек осознаёт, что он вляпался? Когда обычная, в общем-то, ситуация принимает почти безысходное положение? И когда ж я успела так провиниться перед богом, что бы получить такое… Интересное наказание?

И задумавшись над последним, особенно актуальны нынче вопросом, я не заметила, как мы доехали до моего дома, расположенного недалеко от центра города в простой пятиэтажке панельного типа. Очнулась только, когда моей щеки коснулись осторожно чужие пальцы, поглаживая и лаская.

Удивлённо вскинувшись, я посмотрела на парня и недоумённо нахмурилась, увидев его лёгкую улыбку. Но вопросов задавать я не стала, лишь взялась за ручку дверцы, спокойно поблагодарив Олега:

- Спасибо, что подвёз. Но сомневаюсь, что доставка коллег до дома входит в обязанности начальника службы безопасности.

- Что не мешает делать приятное девушке, которая мне нравится, - фыркнул Верещагин, выходя следом. Правда, подходить близко не стал, благоразумно оставшись по ту сторону машины.

На пару мгновений я даже поверила в искренность этого заявления. Однако, припомнив наш разговор с Харон, покачала головой, привычно вежливо улыбаясь:

- Благодарю, но не стоит, правда. Найди кого-то более доступного, Верещагин. Того, кто оценит и красивые жесты, и упорство, и упрямство и даже непрошибаемую уверенность в собственной неотразимости. Однако меня это пока лишь забавляет… И вряд ли это изменится.

На такой вот громкой ноте, я развернулась и вошла в подъезд, с трудом удержавшись от банального желания со всей дури садануть дверью. Держать себя в руках получалось, но с огромным трудом. Почему-то Олежек, как ласково называла его Анька, меня нервировал, выводил из себя и заставлял почувствовать почти…

Живой. И это не очень-то нравилось демонам, живущим в моей душе. Десять лет назад я обещала себе никого не подпускать близко, никому не открывать свою душу. И меня такое положение вещей более, чем устраивало.

Оставалось только понять, как донести эту простую истину до упрямого брюнета. И почему-то я сильно сомневаюсь, что это у меня получится…

***

Говорят, у судьбы очень своеобразное чувство юмора.

Глядя на то, как закрывается дверь подъезда вслед за девушкой, Верещагин склонен был согласиться с данным утверждением. А ещё постучаться головой об капот и почти что расписаться в собственном бессилии перед ледяным спокойствием симпатичной блондинки с красивым прозвищем Эльза.

Но только что почти. Потому как в этот раз сдаваться не хотелось совершенно, и чем больше он общался с иронично-вежливой и всегда спокойной Ледышкой, тем более отчётливо понимал. Такой экземпляр нельзя упускать.

А значит нужно действовать и желательно до того, как другой храбрец сумеет достучаться до неё сквозь эти вечные холода.