Так мне кто-то и дал! Олег сделал всего один шаг в сторону и с лёгкостью перехватил меня на полпути, сжав локоть и не давая двинуться с места.  А в ответ на мой недоумённый и хмурый взгляд, подмигнул и поинтересовался:

- Во сколько ты заканчиваешь, Ледышка? Хочу получить личную консультацию при выбору книги.

- Мой рабочий день до семи часов вечера, - аккуратно высвободив руку, я одёрнула блузку и фыркнула. – И хотя мои советы стоят намного дороже, чем ты можешь себе позволить, я так и быт дам тебе один. Бесплатно и даже прямо сейчас. Полка с литературой для взрослых в левом конце зала. Девочки тебя проводят, если что. И помогут не заблудиться. У нас тут… Почти что лабиринт.

- Ледышка… - его голос опустился до низкого, чувственного ворчания. И глаза потемнели, глядя на меня с долей лёгкого превосходства."

"Я с удивлением поймала себя на том, что по телу прошла дрожь волнения. Верещагин же, как бы невзначай, прошёлся пальцами по моему запястью, вызывая самые противоречивые желания. Одно из них настойчиво советовало послать парня самым длинным пешим эротическим маршрутом. Вежливо.

- Верещагин, руки убрал, - отрешённо попросила, перестав улыбаться и глядя на него чуть сощурившись от недовольства. – И, кажется, я уже говорила, куда ты можешь идти вместе со своими желаниями, мечтами и прочей чепухой.

И вырвав руку из его цепкой хватки, пренебрежительно фыркнула, отправившись в сторону своего кабинета. Старательно не думая о том, что запястье горит от чужого прикосновения, а спину сверлят наглым и обжигающим взглядом.

Кто бы ещё объяснил мне, непонятливой, почему для Верещагина именно на мне свет клином сойтись умудрился? Или ему просто никто до этого не отказывал несколько раз подряд?

Влетев в свой кабинет, я от души хлопнула дверью и рухнула в кресло, тихо застонав от бессильной злости. В душе бушевал целый ураган эмоций, и жуть как хотелось устроить небольшой скандал. Желательно с битьём посуды о чью-то темноволосую голову. Однако, спустя пару минут и три воображаемых картинки показательного словесного избиения надоедливого рокера, я сумела не только окончательно успокоиться, но и заняться насущными делами, внося записи в трудовые книжки и готовя приказы на увольнение.

А ещё через полчаса, когда провинившиеся бывшие работники скрылись с глаз моих окончательно и бесповоротно, я уже и думать забыла об этом происшествии. Как и о том, что некоторые товарищи не понимают слова «нет».

Но об этом мне услужливо напомнили чуть позже.

Остаток рабочего дня прошёл на удивление мирно и спокойно, не считая нытья девчонок на тему мирового и моего личного несправедливого к ним отношения. Впрочем, я их жалобы пропустила мимо ушей, спокойно пояснив, что на попугая не похожа даже при наличии очень хорошего воображения.