Секунду она приходила в себя, силясь понять, что с ней происходит. Она открыла глаза – вокруг царила полная темнота, слышно было порыкивание мотора и свист автомобильных покрышек. Машина, в которой пребывала Надя, куда-то двигалась. Об этом можно было судить по тому, как ускорение сменялось торможением, а спокойный ход – тряской. И в то же время ни зги не видно, а внутри попахивает маслом, бензином – чем-то машинным."

"Вероятнее всего, она находится в кузове фургона. (Того самого фургона?!) Надежда лежала на боку на полу. Чуть вибрирующая металлическая поверхность неприятно холодила плечо, бедро и ногу.

Руки ее были заломлены за спину и связаны. Надя попыталась встать – или хотя бы пошевелить ногами. Ничего не получилось: лодыжки также оказались соединены одна с другой. Рот – заткнут тряпкой, которая мешала даже языком пошевелить, а поверх тряпки еще и чем-то залеплен. Словом – она была полностью беспомощна, стреножена, и ее куда-то везли.

Машина несколько раз останавливалась. (Из-за светофоров?) Потом снова разгонялась. Поворачивала направо и налево. Надя не пыталась сосчитать, сколько времени они едут, или догадаться, куда ее везут.

Она понимала, что в темноте это невозможно. Да и кто знает, насколько долго она пробыла без сознания?..

Однако у нее почему-то сложилось впечатление, что они уже находятся вне Москвы. Она не осознавала, исходя из чего она сделала сей вывод. Возможно, потому, что фургон двигался с довольно высокой скоростью, а вокруг не слышно шума других машин. А может быть, сквозь щели фургона (ведь не герметичен же он!) проникал иной, не столичный, а чистый подмосковный воздух.

Очень скоро у Нади замерзли руки – перчаток на ней не оказалось, хотя в тот момент, когда ее похищали, она точно помнила, перчатки были на ней.

Замерзли и ноги – несмотря на сапоги. Кроме того, затекло и левое плечо (на котором она лежала), и бедро, и нога. Девушка дернулась и постаралась перевернуться на другой бок. На мгновение боль пронзила запястья и плечи, а потом – раз! – и Надя перевернулась.

Небольшой успех воодушевил ее. Она решила, что стоит попытаться доползти до тыльной стороны фургона. Вдруг похититель (или похитители?) забыли закрыть дверь на замок? Или слишком понадеялись на связывающие ее путы?.

. Тогда при любой остановке она может попытаться выброситься наружу. Почему-то Надежда была уверена, что выпасть из фургона, пусть даже с риском сломать себе шею, в итоге менее опасно, чем оставаться в плену, – непонятно, в чьих лапах, непонятно, почему.

Она перевернулась еще и еще раз – и в итоге достигла ледяной боковой стены фургона. Однако тут ее узилище совсем сбавило ход. Затем повернуло, а после начало, на малой скорости, качаться из стороны в сторону. Похоже, они свернули на проселочную дорогу.