Улыбка на светофоре… Потом машины трогаются на зеленый, и все вокруг, в том числе и прекрасная незнакомка, исчезают в клубах пара, вырывающегося из выхлопных труб, – будто не на двигателях внутреннего сгорания народ ездит, а на паровозах…

В итоге, с толком закусив в канадской котлетной, Полуянов появился в переулке, где располагалась Надина библиотека, на двадцать минут раньше срока: в пятнадцать сорок. Отзвонился ей, сказал, что он на боевом посту. Стал вглядываться в граждан, выходящих и входящих в библиотеку.

Народу у очага знаний толклось мало. Сессия недавно закончилась, новый семестр только начинался – посему студенты, за вычетом совсем уж завзятых «ботаников», посещением Историко-архивной библиотеки себя не утруждали. Да и у редкого научного работника хватало смелости выползать в такой мороз из своего дома или с кафедры, чтобы посетить храм культуры. Лишь единицы, в шапках с опущенными ушами, замотанные по самые глаза шарфами, появлялись на крыльце. Одни – с тем, чтобы скорой пробежкой потрусить к метро. Другие, напротив, быстро-быстро ныряли в спасительное тепло библиотеки.

Скуки ради Дима позвонил в редакцию. Сперва чтобы узнать официальные новости, – ответственному секретарю.

Тот сказал, что полуяновский материал из Питера стоит в завтрашнем номере и его надо сократить на тридцать строк.

– Ты приедешь, Полуяныч?

– Ради того, чтобы тридцать строк вычеркнуть? Нет уж, доверяю тебе. Ты у нас – ас сокращения и правки.

– Эта услуга тебе дорого обойдется.

– Ваша цена, граф?

– Три бутылки родного «Гиннесса».

– Две.

– Принято.

Затем, чтобы выяснить новости неофициальные, журналист звякнул секретарше главного Марине Максимовне. По ее словам, в редакции царила тишина, и «главнюга» Димой не интересовался. Да и вообще: как обычно, отсутствия Полуянова на рабочем месте никто не заметил. Он уже приучил коллег и начальство, что штаны в редакции не просиживает, а где-то бродит, носится, вынюхивает – а потом, бац, приносит «гвоздь» на полосу или даже на цельный разворот.

Между тем ярко-малиновое солнце, устав светить сквозь морозную дымку, свалилось за стены библиотеки. Минуло четыре. Затем четыре десять, четыре двадцать. На библиотечном крыльце и около него не появлялось ни единого подозрительного гражданина. Никого, кто бы там остановился и дожидался. В одном из окон четвертого этажа время от времени появлялось белое пятно: лицо Нади. Она выглядывала вниз – ничего. Она, конечно, должна была видеть полуяновскую машину в конце переулка.

В четыре двадцать пять Дима позвонил ей на мобильный.

– Полчаса опоздания – недопустимо ни для кавалера, ни тем более для маньяка, – заявил он Наде веселым тоном.

– Что прикажешь делать?

– Поедем по своим делам. Выходи на крыльцо, я тебя встречу.