Дима пару раз щелкнул телефоном: снял свою собственную статью. На экране компьютера ее теперь запросто можно будет прочитать. «Давно пора завести собственный архив в электронном виде, – подумал Дима. – Если б я относился к своему творчеству хотя бы с малой долей того пиетета, что испытывала к нему покойная мама, давно бы занялся… Или, может, Надьке поручить составить мою творческую биографию?..»

В очередной раз вспомнив о Наде, он понял, что за последние двое суток он ни на секунду и не забывал о ней. И все, что он сейчас делал, – он делал ради нее.

И еще – он страшно боялся ее потерять. Потерять по собственной вине.

Ему невыносимо даже думать было, что она сейчас находится в лапах маньяка.

Цветы в маминой квартире практически все засохли. Он не приезжал сюда, наверно, недели три. Растения обыкновенно жили здесь на голодном, безводном пайке. Попадался заботящийся о них коллега-квартирант или его женщина – они расцветали. Вселялся раздолбай типа самого Димы – потихоньку помирали. Перед уходом Полуянов устроил цветам напоследок шоковую терапию: влил чуть не в каждый по чайнику сырой воды. Глядишь, и не окочурятся.

Журналист нацепил куртку, закрыл квартиру и спустился на лифте вниз, в морозный столичный вечер.

***К себе на Краснодарскую Полуянов решил ехать через центр. Машин в том направлении шло немного, и через семь минут Полуянов домчался до проспекта Мира. Затем поехал, не спеша, в сторону Садового кольца.

Дима, конечно, и предположить не мог, что пару часов назад ровно тем же маршрутом следовал маньяк-похититель. А буквально за пару минут до него проехал на своем черном фургоне в обратном направлении, увозя в кузове очередную жертву – Жанну Ойленбург.

В этот раз, следуя в Марьино, Дима избрал окружной путь. С проспекта Мира не стал сворачивать на Садовом налево. Ушел в переулки, а потом – направо. Затем по Цветному выскочил на Бульварное кольцо, пролетел Страстной, потом Тверской, Гоголевский… Въехал на Большой Каменный мост. Кирина машинка была маленькая и нескоростная, и он то и дело ловил на себе презрительные взгляды соседей по транспортному потоку. Зато печка в ней работала исправно, и на очередном светофоре он разделся, бросил куртку на пассажирское сиденье.

Проехав «Ударник», Полуянов развернулся и скоро переулками въехал в Ордынский тупик.

Он без труда нашел на короткой улочке дом номер два – бывшую резиденцию киношколы.

Теперь этот особняк, некогда невзрачный, был отремонтирован – сиял свежей лазоревой краской. Вокруг – аккуратная тротуарная плитка. Даже, кажется, с подогревом, потому что на ней – ни снежинки. Искусно установленные прожекторы подсвечивают дом, и он блистает в морозном воздухе, словно новогодняя игрушка. Пара высоких окон светится за жалюзи.