Первым инстинктивным желанием было открыть один из сундуков, посмотреть, чем в этот раз император решил откупиться от сиротки Эмили, но взгляд вдруг остановился на коричневой дорожной сумке. Той самой сумке, которую я все это время не выпускала из рук и которую сейчас должна была держать. Но в руках сумки не было. Она стояла рядом с сундуками.

Я сделала шаг вперед, чтобы посмотреть, моя ли это сумка и тут же остановилась. Посмотрела на окно. Оно было закрыто плотными шторами. Подошла ближе, отодвинула одну из штор и закрыла глаза от яркого света. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом.

Мысли в голове забегали шустрее. Я прибыла на отбор ночью. Расселение началось, когда луна еще не достигла середины небосвода. А сейчас, на улице был день! Как минимум полдень! Я ошарашено смотрела на синее небо, не понимая, куда пропали несколько часов моей жизни.

Потерла ладонями лицо и попыталась вспомнить, в какой момент я потеряла контроль. Я хорошо помнила портальную комнату, пустой город, факелы, то, что я наложница номер тридцать семь.

Я помнила, как мы друг за другом вошли на территорию дворца.

Я замыкала процессию, как последняя прибывшая. За моей спиной шли два стражника. Я еще подумала о том, что вряд ли эти двое смогут справиться с толпой разъяренных женщин. Вот только женщины были не разъяренные, а вполне себе покорными.

Я помню, как решила, что сейчас мы войдем во дворец. Мы как раз пересекли каменную площадку и казалось, что направляемся ко входу. Только в какой-то момент процессия повернула в другую сторону. Я четко помнила, как дворец остался у меня за спиной, а впереди никаких зданий не было. И все. На этом воспоминания оборвались. Как я не пыталась вспомнить еще хоть что-нибудь, ничего не получалось.

Дальше голова включилась только в этой комнате. Чужой голос сказал, что я буду жить здесь и мне нужно поспать перед общим собранием и исчез. Кто это говорил, я не поняла. Память как будто вычистили. Как будто мел стерли с доски не оставив и следа воспоминаний.

Я закусила губу. Попыталась заглушить панику, поднимающуюся в груди. Сделать это было сложно. Очень сложно. Меня трясло. Трясло так сильно, что я не сразу смогла сосредоточиться. И только когда дрожь стихла, почувствовала странную боль возле запястий.

Посмотрела на руки. Ничего необычного не увидела. А вот саднящая боль была. Осмотрелась. Убедилась что в комнате никого не было, прижала запястье к губам и прочитала коротенькое заклинание, которое выучила в библиотеке монастыря. Оно открывало то, что хотели скрыть. Заклинание было чисто косметическим. Его придумали наги, когда стало модным физические изъяны скрывать мороком. На белой коже проступил свежий синяк.

- Какая прелесть, - хмыкнула себе под нос.

Кто-то очень хотел скрыть свои грязные делишки.