На земле лежала согнутая лапа какого-то громадного насекомого. Никаких сомнений, что эта конечность принадлежала именно той твари, которую она видела вчера утром. Лапа была темно-вишневого цвета, как подсыхающая венозная кровь, но, что самое поразительное, она все еще слабо подрагивала.

– Это рефлекс, – объяснил Аммонит, видя изменившееся лицо Златы. – Так что я не зря сидел возле вас, мадам. Конечно, я не знал истинных намерений этой дряни, но сомневаюсь, что она ползла к тебе спеть на ночь колыбельную. И самое главное, Злата. Я, конечно, тебе не ровня, но почему-то у меня крепнет убеждение, что эта пакость ползла именно к тебе. Не к Дильсу. Не к ребятам. Понимаешь?

– Но ты… ведь ты мог сам пострадать!

– Чепуха, – сказал Аммонит, но Злату было не обмануть.

– Что? Она зацепила тебя? Говори, где?

Аммонит нехотя выдвинул ногу, и Злата увидела крохотную дырочку в его сапоге, возле самого носка.

– Подними ногу, – приказала она, и он подчинился. На подошве тоже была дырка с оплавленными краями. Вокруг подошвы было едва заметно бордовое пятно.

– Ты ранен? Господи, почему ты молчал все это время? – воскликнула Злата.

– Там только ноготь сорвало, – признался Аммонит, но Злата уже мчалась за аптечкой."

"Весть о неизведанной твари быстро облетела лагерь. Дильс долго с недоверием разглядывал отрубленную конечность, яростно тер щетинистое лицо, что-то бубнил, но к Аммониту даже не подошел. Лишь Тух-Тух оставался абсолютно безучастным к происходящему. Ну подумаешь, лазит тут срань какая-то, плюющаяся кислотой, и что с того? Складывалось впечатление, что в своей обыденной жизни он встречал подобные создания каждый день.

– Мы должны выбраться отсюда, Дильс, – решительно сказала Злата. – Мы подвергаем себя огромной опасности, продолжая находиться здесь. Тебе мало доказательств? Или ты начнешь что-то делать, только когда кто-то из нас умрет?!

– Что ты такое говоришь? – оправдывался Дильс. – К тому же снаружи намного холодней, мы не сможем долго протянуть…

– Если сегодня ты не решишься, я уйду сама, – чеканя каждое слово, проговорила Злата, и, заглянув ей в глаза, Дильс понял – она так и сделает. Причем с этим беглым преступником, черт бы его подрал!

– Потрепались? – с холодной усмешкой поинтересовался Тух-Тух. Несмотря на то, что он второй вечер подряд получает по физиономии, настроение его было, как обычно, хладнокровно-безмятежное. Казалось, замотай все лазы колючей проволокой, он грудью бросится на нее, залей лазы кипящим маслом и смолой, он без раздумий кинется туда. Ради своего клада он был готов залезть в преисподнюю к самому дьяволу и ущипнуть его за задницу.

– Тогда, может, продолжим работу?

– Нет, – сказал Дильс глухо. – Хватит с меня сокровищ, ексель-моксель.