– А почему они должны болеть? – не поняла Дафна.

– Ну как! Ты смотришь на солнце, не щурясь. Я бы так не смог.

Даф поняла и засмеялась.

– Ты что, не знал? Это свойство всех светлых стражей.

Ветер унес последние клочки облаков. Теперь солнце сверкало на обшитых новой жестью бортах, по которым, задрав хвост и брезгливо поглядывая вниз, прогуливался Депресняк. Вид у кота был меланхолический. Март и апрель он провел насыщенно. У него стало на семьдесят котят и на четыре шрама больше. Впрочем, как мужчину шрамы Депресняка только украсили. Да и вообще, говоря объективно, в плане внешнего вида Депресняку мог повредить только выстрел из танкового орудия с очень близкого расстояния. Все остальное только прибавило бы ему шарма.

Пахло смолой, которой обычно покрывают крыши, расплавляя ее гудящими горелками. Меф отколупнул кусок смолы, рассмотрел, хмыкнул, скатал в шарик и осторожно попробовал на зуб.

– Жвачка для семейных бережливых людей. Дешево и сердито. Раздается бесплатно, упаковками по сорок метров. Не хочешь попробовать?

Даф отказалась. Меф не стал настаивать.

– И правильно. Между нами, дрянь страшенная, – одобрил он.

– Ты уверен, что она неядовита?

Меф дернул плечом.

– А шут ее знает! Статистика не ведется. Хотя ко мне сейчас ни одна зараза не пристанет. Я слишком счастлив.

Даф поспешно зажала ему рот.

– Тшш! Молчи! Это и плохо, что счастлив! – воскликнула она.

– Почему? – удивился Меф.

– Ни одно эгоистическое счастье не может продлиться долго, если оно полное. Счастье – это пиковое состояние. Все равно что стоять на вершине горы, на площадке шириной в ладонь. Долго не простоишь, ветер сорвет.

Меф задумался. Рассуждения Даф ему не нравились. Для него они были слишком фатальными и заумными. И любят же эти девушки все усложнять!

– Ну и что ты предлагаешь? – спросил он.

Даф замотала головой.

– Говорить не буду. Лучше напишу.

Она нашла гвоздь и нацарапала что-то на разогретой смоле. Почерк у нее был немного угловатый с высокими, узкими буквами."

"«Единственное условие для счастья – не желать его для себя лично. Счастье в самоограничении», – прочитал Меф и, хмыкнув, заметил:

– Ты рассуждаешь почти как валькирия.

– Ничего удивительного. Валькирии тоже служат свету.

– А если я все же хочу немного личного счастья? Вот так вот просто хочу и все?

Даф вновь взяла в руки гвоздь.

«Любое личное счастье стоит воспринимать как подарок судьбы», – дописала она.

– А почему не вслух? – спросил Меф, с интересом следя за движениями гвоздя.

«Всякое слово, высказанное вслух, теряет силу. Будь трепетен и осторожен».

К концу этой фразы Дафна устала царапать гвоздем, и ей волей-неволей пришлось перейти на слова.

– Главное: не желать чего-то слишком сильно. Там, где человек перегорает, он выбивается из сил.