Круглый пластмассовый стол на кухне, а не привычный «уголок». Огромная Лизина кровать, а не ее солдатская койка. Еще у Лизы были отдельный зеркальный шкаф и отдельная вешалка – красивая, деревянная, для каждой кофточки и юбки. У Веты с матерью были один шкаф на двоих и железные вешалки – четыре Ветиных, четыре Ольгиных. Зеркало тоже было одно на двоих – в прихожей. Вета разглядывала себя частями – сначала верх, потом вставала на стул и наклонялась, чтобы увидеть низ. У Ненашевых даже в ванной раковина была не как у всех, а переходила в столешницу. Но больше всего Вете нравилась Лизина корзинка для косметики. Плетеную корзинку и зеркало держал заяц – плюшевый. Корзинка была забита до отказа. Вета же пользовалась маминой заканчивавшейся косметикой – ссохшейся тушью, стертой до пластмассового ободка помадой, которую нужно было выковыривать из тюбика спичкой. Мазок – на щеки вместо румян, мазок – на губы. Еще у Лизы был набор кисточек: большая – для пудры, чуть поменьше – для румян, совсем маленькие – для теней. И специальная щеточка для расчесывания ресниц и бровей. Лиза красилась, а Вета сидела рядом и смотрела.

– Чего ты смотришь? – бурчала Лиза.

– Ты красивая, – искренне отвечала Вета.

– Иди лучше сосиски свари.

Когда не было родителей, Лиза ела нормальную, в понимании Веты, еду. Сосиски, картошку. Вета готовила. Только никак не могла привыкнуть к тому, что хлеб – длинные французские багеты – хранился в холодильнике, разогревался в микроволновке и резался на специальной дощечке. Лиза орала, что ее убьет мать, если на столе останутся полосы от ножа.

В один из дней Лиза сказала, что они устроят вечеринку.

Вета думала, что придут Лизины одноклассники, посидят и часов в одиннадцать разойдутся. Но пришли ребята – взрослые, уже студенты. Оказалось, что многие учились в Лизкиной спецшколе, только одним-двумя классами старше.

На Вету никто не обращал внимания. Она бегала за стаканами, тарелками. Суетилась. В короткие передышки чувствовала себя лишней – не так одета, не то говорит. Там была еще одна девушка. Пришла с Лизкиным знакомым. Вета ее сразу заметила – слишком не похожа на всех остальных. Из другого круга, как говорила Тамара Павловна про нее, Вету.

– Тебя как зовут? – Девушка подсела к Вете.

– Виолетта, – ответила Вета. Она не хотела общаться с этой девушкой, а хотела с Лизкой.

– А меня Снежана. Ты откуда?

– В смысле?

– Откуда приехала?

– Ниоткуда. Я – москвичка. – Вета говорила сдержанно-вежливо. Как говорила с ее матерью Тамара Павловна. Хотела поставить эту наглую девицу на место.

– Ну да, конечно, я тоже теперь м-а-асквичка, – засмеялась Снежана. – А ты с кем?

– Ни с кем.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Да чё ты такая дерганая?"

"Вета встала, взяла грязную тарелку и пошла на кухню.