— категорично заявила одна из Наташ, — Не дрейфь. Вот я, например, вообще нисколько не сомневаюсь в твоём успехе.

— Да! Мы просто обязаны были присутствовать при этом историческом моменте. — подхватила вторая, — День триумфа дорогой подруги.

— Божечки, тётки, вы вообще о чём? Какой триумф? Слова-то какие нашли. Я — маленький, зелёненький новичок. Так быстро триумфов не бывает. — бормотала я, надеясь хоть немного умерить этот неудержимый поток энтузиазма, но меня никто не слушал.

А, нет, слушал.

— Но момент-то исторический?! — резонно заметила Лена, выставляя на стол большущую коробку из своей любимой кондитерки (при этом в пакете в другой руке что-то многозначительно дзынькнуло).

Исторический — факт. Не поспоришь.

Торжественно распечатали торт, и под дружный обратный отсчёт я нажала заветную кнопку.

Как же отчаянно я тогда трусила. Как волнительно было обновлять страницу и видеть, что люди забирают книгу в библиотеку, а число подписавшихся на автора читателей растёт. Автора? Это я? Неужели и вправду моя писанина кому-то показалась интересной? Каждому-каждому этому неизвестному человеку я сейчас всей душой посылала ""спасибо"".

— Ну! И чего ревём? — Лена обняла меня за плечи и блестящими глазами посмотрела в мои, — Светик… Пардоньте, Александра Шерл, ответственно заявляю вам, что это — успех. Слушай, а почему именно Шерл?

— Мой талисман. — я достала из-под блузки кулон с непроглядно-чёрным камнем, — От бабушки достался.

С того памятного дня прошло уже пять лет. Переводы постепенно отошли на второй план, а затем и вовсе сошли на нет. Много было историй создано, горы информации перелопачены, и теперь я с полной уверенностью могла называть себя человеком, который ничерта не умеет, но зато в теории — знает всё. Ну или почти всё. Ибо читано-писано.

Теперь вот, в кои-то веки, еду на заслуженный отдых."

"Честно говоря, в эту поездку я совершенно не собиралась, попала негаданно и по блату.

Неделю назад мы с Катериной (для всех остальных — Катериной Ивановной Гольц) в ""Монархе"" отмечали удачное завершение новой книги. Дело в том, что прототипом главной героини моего последнего опуса как раз и была эта яркая, пышущая жизненной энергией брюнетка.

В роман она угодила, что называется, на спор. Вообще-то, я не очень люблю говорить о своей писательской деятельности, но тут, как говорится, нашла коса на камень. На Ленкиных именинах в ресторане за общим столом обнаружился один товарищ, весьма скептически настроенный на дамское творчество. Кого уж чёрт дёрнул за язык проболтаться о моей профессии — не знаю, но мужика зацепило и понесло.