Я ослабил хватку:

— Слушаю внимательно…

— Ты что, мент? Не следил я! Мимо проходил. А-а! Отпусти, руку сломаешь!

— Куда это ты шел, что мимо проходил? Магазинов и прочих киосков здесь не имеется.

— Да бабенка тут поселилась, в ресторане познакомился, теперь захаживаю к ней. Это что? Запрещено?

— Покажи ее номер.

— Не открывает она, съехала, наверное.

— Номер какой?

— Двадцать третий.

Я отпустил Саву:

— Ну, раз съехала, чтобы больше я тебя на своем этаже не видел. Все, свободен…

Я подтолкнул Саву к лестничному пролету. Тот скрылся, бормоча сквозь зубы проклятия, негромко, чтобы я не расслышал.

Я выждал минуту и спустился в холл. Подошел к администратору, та уже принялась за вязание. Увидев меня, тетенька, с не по годам, короткой стрижкой под Крачковскую спрятала рукоделие под стойку и уставилась на меня.

По выпученным как у совы глазам видно, что продолжает соображать, почему все-таки я поднялся два раза, а спустился только один.

— Что хотели? — пришла в себя «сова», недовольно щурясь.

В советских гостиницах традиционно работали самые вежливые и чуткие администраторы.

— Доброй ночи, — улыбнулся я, снова вытащив удостоверение. — Подскажите, кто проживает в двадцать третьем номере?

Администратор даже не стала вглядываться в корочки, но пренебрежительный тон при виде ксивы сменила на вежливую суетливость:

— Сейчас посмотрю, — спешно раскрыла журнал и провела по строкам пальцем.

— Никто, — пожала она плечами. — Сегодня женщина съехала. Она одна в двухместном жила, ей никого не подселяли.

На всякий случай я переписал данные съехавшей постоялицы, поблагодарил «вязальщицу» и направился к себе в номер.

Правду говорил Сава или врал? За мной следил или стручок свой на выгул таскал?

Если за мной следил, то зачем? Хотел узнать, в каком номере я остановился, на будущее? Гоша ему поручил? Нет, не верю. Если надо, Гоша и так бы узнал мою комнату. Он в гостинице как свой, ресторан ведь смежно работает. Так что, если этот хмырь за мной следил, то Гоша тут наверняка ни при чем. Значит, Сава не расскажет Гоше о своих попранных наглым ментом правах. Инцидент затихарит.

Хотелось вернуться в ресторан и рассказать все Гоше. Но нет… Что я ему скажу? Что его помощник следил за мной. Глупо… А если он и вправду к девке ходил? Зря его прессанул, получается. Нет, не зря — считай, за неуважение к органам проучил немного и все.

А если и вправду его Гоша послал? — вертелась в голове гаденькая мысль. Нет… Что-то я в последнее время своих близких стал подозревать в грехах непонятных. Вон и про Олега были скверные мыслишки. Гоша мой друг, проверенный временем.