Ну, что это за безобразие? Сказал об этом директору, товарищу Сомову, а тот только рукой махнул, мол, не заморачивайся, товарищ Илья Игоревич, нам на характеристики побоку, лишь бы не судимый и не пьющий был. Я хотел все-таки куда надо сообщить об этой характеристике, но вот — Морошко тоже приказал долго жить.

Он даже вздохнул с каким-то разочарованием.

— А ты, я смотрю, мстительный, Илюха? А?

— У тебя научился, решать свои проблемы. Помню, как ты меня все шпынял и жизни учил, чтобы я мужиком стал.

— И как, — улыбался я. — Стал?

— Не знаю, — вздохнул Трошкин. — Иногда мне кажется, что я слишком добрый. Вон и Петрович так считает. Жестче надо быть, тем более, на такой должности. Иначе самого сожрут или на шею сядут.

Он уставился в чашку и замолчал.

В дверь постучали.

В приоткрывшуюся щель просунулась голова и плечи какого-то работяги:

— Разрешите, Илья Игоревич?

— Вы кто? — уставился на него Трошкин.

— На работу устраиваться, заявление написать. На свободную вакансию…

— Не видите? Я занят! — отбрил тот посетителя. — В коридоре ждите.

— Извините, — работяга скрылся.

— Ого, — присвистнул я. — А говоришь, добрый. Вон какой командный голос у тебя прорезался, прямо как у Зверевой, когда она в этом кабинете заседала.

Илья на секунду задумался, поиграл желваками и проговорил:

— Раиса Робертовна все-таки хорошим человеком была. Резким, импульсивным, но хорошим.

Я уловил в глазах друга мимолетную грусть.

— Э, ты чего? У тебя жена, Илюха, а ты старую любовь вспоминаешь…

— Да все, проехали, — тряхнул головой Илья. — Кстати, Олег — сын ее, заходил недавно.

— Куда? — я вскинул брови на собеседника. — На фабрику?

— Ну, да… Сказал, что ко мне. Я, конечно, обрадовался, помнит меня. Но мне кажется, он лукавит.

— В каком это смысле?

— Сам знаешь эту молодежь, просто так они не приходят проведать, им всегда что-то нужно.

— И что было нужно Олегу? — насторожился я.

— Я так и не понял, — пожал плечами друг. — Так же кофе с ним попили, как вот с тобой, сказал, дескать, ему приятно в кабинете матери еще раз побывать, ведь она его раньше часто на работу с собой таскала, когда садик на карантине был. Воспоминания из детства, так сказать…

— Хм… Странно, — задумчиво проговорил я. — А мне казалось, что Олег не испытывает особо теплых чувств к своей биологической матери. Не любит вспоминать.

— Эх… — вздохнул Трошкин, кулаки его сжались. — Знал бы, что все так обернётся с Раисой — убил бы…

— Кого? — мои брови снова полезли наверх.

— Ее убийцу… Ухажера этого тайного, Степанова, который потом ее и прирезал и Олега похитил."

"Я смотрел на старого знакомого и удивлялся.

— Его наказание уже постигло. Сидит за преступление своё.