Он поводил рукой в воздухе, худые пальцы чуть дрогнули, и от этого меня передернуло.

— В смысле, не туда⁈ — я грозно зыркнул на него. — Ничего не знаю, маленько с нами потрешься и поедешь в Москву на врача учиться.

— Ну, дядя Андрей, тебе не кажется, что это мне решать?

— Опять дядькаешь?

— Тогда выключи «батю», сам же говорил, что мы друзья.

Я аккуратно выдохнул.

— Друзья, — я кивнул. — Только, Олежка, трупы смотреть — это не журналы читать. Там и пахнет, и кровь рекой бывает. Или вовсе все сгнило и опарыши.

— Пф-ф, — скривил губы Олег. — Ты разве забыл, что я будущий хирург? Это почти как мент, только милиционер стреляет, а хирург режет. И у каждого из них есть свое маленькое кладбище…

— Не мели ерунды!

— Да? А сколько человек ты убил?

— Какая разница? И вообще, это были не совсем люди…

— С правовой и биологической точки зрения — самые настоящие люди. Просто их позиция не вписывалась в рамки общегосударственной.

В комнате, а вернее, в прихожей целую секунду звенела тишина.

— А ты не охренел? Будешь еще убийц защищать? Всех, кого я отправил на тот свет — заслужили индивидуальный котел в аду.

В ушах у меня стучала кровь, и, наверное, мой собеседник что-то такое заметил.

— Да не защищаю я… — примирительно проговорил парень. — Просто хочу доказать, что я справлюсь. Не пойму, почему ты считаешь меня слабаком?

— Не считаю, просто то, что ты увидишь, тебе может не понравиться.

— Посмотрим, — хмыкнул Олег. — Не понравится, снова на журнальчики перейду. Или детективы читать буду. Вайнеров и Агату Кристи. Ну так что? Справишь мне корки?

— Я же сказал, что сделаю, — буркнул я.

— Заметано, — просиял Олег. — Вот номер телефона моих родителей. Обещай, что позвонишь, если у вас будет выезд.

— Есть у меня твой номер. Да и не будет у нас никакого выезда, — отмахнулся я. — Сплюнь! Накаркаешь!

— Ну, а вдруг, — канючил Олег. — Обещай позвонить и с собой взять.

— Лан, фиг с тобой, обещаю…

— Слово офицера?

— Чего?

— Даешь слово офицера? Ты же офицер.

— Не принято так говорить у нас, это белогвардейское выражение, — вскинул я на него брови, а про себя подумал, что слово «офицеры» в милиции используется с приставкой «товарищи», а без нее войдет в обиход чуть попозже, уже после развала Союза, когда «офицер» все-таки больше будет ассоциироваться с патриотизмом и песней Газманова, а не с белыми «недобитками». — Где ты таких выражений нахватался?

— Не знаю, — пожал плечами Олег… — я думал, ты так выражаешься.

— Пока нет…

— Что значит «пока», а что потом будет? — Олег уставился на меня пытливыми глазами.

Вот бляха! Такое ощущение, что он что-то знает… Или догадывается.