Лицемерные негодяи!

— Коня привели! — заорал сверху парнишка. — Ее за ноги привязывают!

— По обычаю тюрингов казнить решили, — удивленно покачали головами воины. — Отродясь у нас таких затей не бывало. Ну, кулаками забьют до смерти бабу какую, ну утопят, как тещу старого Хлодвига. Или придушат, как Хильперик свою жену-испанку. Но чтобы так… Не по-людски даже…

Два королевских лейда[1], взяв под уздцы коня, запряженного страшной упряжью, поскакали, набирая ход. Королева, тело которой нещадно колотило о кочки и камни, взвыла из последних сил, и вскоре замолкла. Видно, старуху хорошо приложило по голове. Дальше уже таскали бесчувственное тело, а лейды тянули коня, дуреющего от запаха крови, то влево, то вправо. Наверное, они это делали для того, чтобы удары о стылую землю посильнее размотали грязные клочья, еще недавно бывшие телом повелительницы Запада.

Сам король Хлотарь II стоял на помосте и смотрел на казнь с легкой усмешкой. Длинные, как у всех Меровингов, волосы были заплетены в две косы, длиннющими змеями спускавшиеся до пояса. Король был одет в римский багряный плащ, штаны и кожаные чулки до колен, перевитые лентами. От простого воина его отличала, пожалуй, лишь рубаха из переливчатого имперского шелка, да широкий пояс с золотой насечкой, который стоил как крепкая деревня. Рядом с королем держался мальчик лет пяти, с волосёнками, спускающимися до лопаток. Это наследник Дагоберт, догадался раб, завистливо поглядывая на роскошный и явно очень теплый плащ принца. Ну вот, и самого короля увидел! День, определенно, удался.

Все самое интересное закончилось, а мальчишка-раб белкой спустился с дерева и побежал к кибитке хозяина, который уже отчаялся его дождаться.

— Само, мелкий засранец! — прорычал разъяренный купец. — Я и так потерял кучу денег, а тут еще ты пропал, дармоед проклятый!

Его хозяин, по имени Приск, был одет так, как одевалось римское население по всему Средиземноморью. Простая туника с поясом, сандалии и закругленный снизу плащ-сагум, в который так удобно было завернуться, спасаясь от ночной прохлады. Черные смоляные волосы были подрезаны чуть выше бровей, закрывая локонами уши. Смуглое лицо выдавало в нем римлянина из старой семьи, в кровь которой еще не затесались пришлые варвары-германцы."

"— Не бей, хозяин! — закрыл мальчишка голову руками. — Я верблюда видел и еще, как королеву старую казнили, видел. Мне же интересно было. Когда еще настоящую королеву голой покажут.

— Да чтоб тебя! Вот ведь непоседливый мальчишка! Без еды сегодня останешься, — гнев хозяина понемногу стихал, и он уже сердился больше для порядка. Ведь если дать слабину рабу, то потом жди беды. Особенно если раб — десятилетний малец из далеких земель вендов[2].

— За что, хозяин? — привычно заныл парнишка.