Надо сказать, что для язычников-баваров это зрелище было зловещим, и ничего хорошего не сулило. Они частенько резали проповедников, которые в наивной надежде спасти души грешников, забредали в их земли из Бургундии. Суеверные германцы, поминая всех своих богов, пошли полюбопытствовать, что это еще за неведомая хрень, как вдруг крест, обложенный снизу соломой и валежником, вспыхнул, а бедолага, что был прибит к нему гвоздями, истошно заорал.

— Это же Авдовальд из моей сотни, — сказал побледневший парень с рябым от оспы лицом. — Он пропал три дня назад, когда на охоту пошел. Мы думали, убили его венды. А оно вон как… Не приведи боги так умереть.

Воины высыпали из своих шалашей и шатров, глядя на полыхающую в рассветном солнце зловещую фигуру. Крики Авдовальда затихли, а бавары, матерясь и поминая проклятых вендов, пошли к своему товарищу, чтобы предать земле его останки.

Самослав, который с каменным лицом смотрел на умирающего в огне человека, спустился вниз и пошел домой. Жена приготовила завтрак, негоже ее расстраивать. Она в положении все же, ее волновать нельзя. А то, что было за стеной, это только начало. Горан получил вполне конкретные инструкции. Князь очень надеялся, что он все-таки догадается, что нужно перерезать подвоз зерна. Иначе упрямые бавары будут сидеть тут до второго пришествия того, в кого сами пока еще не верили. А вот тем, кто в городе, придется туго. Еды в городе было ровно до зимы.

* * *Неделей позже отряд баваров пошел за рыбой, что должна была за ночь набиться в верши. Зерно и рыба осточертели всем до крайности, как и желуди, что воины собирали под дубами на опушках. Но жрать что-то было нужно, а воины — люди непривередливые. Весело переговариваясь, они шли к реке, где на мелководье, у песчаного пляжа они лезли воду, к камышам, где и стояли ловушки из плетней. Но сегодня все было не так. Прямо в том месте, где они привыкли заходить в воду, стоял кол, на котором корчился их товарищ, рот которого был перетянут веревкой. Видимо, чтобы не орал. Его обнаженное тело было изрисовано какими-то непонятными знаками.

— Да что б тебя, — засуетились воины. Одни выставили охранение, другие срезали веревки, которыми был опутан воин. — Как тебя угораздило, брат?

— По нужде пошел, — прохрипел он, — а венды по голове приложили сзади. Добейте меня, прошу. Эти твари меня на тупой кол посадили, я так неделю подыхать буду.

— Королю бы сказать, — несмело сказал один из рыбаков. — Может, это колдовство какое! — Остальные достали амулеты, что висели на шеях и стали молиться богам, обещая богатые жертвы.

А вот Гарибальд, которому об этом доложили, уже устал удивляться. Люди пропадали почти каждый день, и всех их находили убитыми самыми разнообразными способами.