Он неплохо понимал их речь, ведь половина тяжелой конницы состояла из варваров."

"А вот речь иудеев он не понимал, их в Империи не слишком жаловали. Они, по большей части, жили в Галлии, Италии и Испании, ее вестготской части. Иудеи, имеющие родню по всему Средиземноморью, были весьма влиятельны. Иногда настолько, что в Лионе перенесли торговлю на воскресенье, потому что они наотрез отказывались работать в субботу. И ни протесты епископов, ни свирепость королей-Меровингов, крестивших их насильно сотнями, не смогли ничего изменить. Иудейские дельцы были самой влиятельной силой на западе бывшей Империи. И прямо перед Деметрием стояли два роскошно одетых купца, чьи туники и талары[37]были украшены прихотливой вышивкой, а пояса и туфли стоили как месячное жалование тяжелого конника-катафрактария.

— Хорошо живут, богато, — завистливо подумал Деметрий, оглядывая себя словно со стороны. Серая, давно нестиранная рубаха, драные штаны, привязанные шнурками к поясу и плащ-пенула[38]из грубой шерсти. Голодранец, как есть голодранец.

Он пошел за ними, не понимая ни единого слова. Зачем, он и сам не понял. Возможно, его влекло за собой это ощущение богатства и власти, что исходило от этих людей. Он хотел просто смотреть на них, представляя, что это он сам идет в расшитой райскими птицами одежде, в красных туфлях из тончайшей кожи, а на поясе у него висит кошель, где звенят полновесные номисмы или галльские тремиссы. Эх, мечты! Он не заметил, как иудеи остановились у лавки и перешли на местное наречие. Они говорили с купцом-греком, который тоже не понимал их язык.

— А скажите, почтенный, нет ли у вас в городе какого-нибудь командира из армии императора, что ушел на покой? — спросил один из иудеев лавочника. Тот равнодушно пожал плечами. Он не знал. Иудеи пошли дальше. Следующий разговор был более информативным.

— Я что-то слышал о таком человеке, — сморщил в раздумье лоб купец. — Кажется, у старого Лукания племянник вернулся с войны. Тагмой командовал вроде, да ранили его.

— Ты не мог бы показать нам, где этот Луканий, о многоуважаемый? — голос иудея стал напоминать чистый мед.

— А зачем он вам? — любопытству лавочника не было предела.

— Нам нужен умелый воин, — сказал иудей. — У нас есть для него щедрое предложение. Очень щедрое, почтенный.

— Я не могу бросить лавку, — ответил купец. — Эй, ты! — обратился он к Деметрию, уши которого даже вытянулись, до того он боялся пропустить хоть слово. — Ты знаешь, где торгует старик Луканий?

— Знаю, — кивнул воин.

— Отведи нас к нему, и ты получишь хороший обед и кувшин вина, — остро глянул на него иудей.

— Может, отвести вас сразу к его племяннику? — заявил Деметрий, пристально глядя на них. Терять ему все равно было нечего.

— Ты его знаешь? — напряглись уже оба купца.