Но была готова с этим смириться, ведь думала, что это очередная блажь Хозяина, которую легче исполнить, чем понять.

Сейчас же, девушка видела, что сие торжество устроено в её честь. И это пугало.

— Открой, — прошептал мужчина.

Робертс внимательно изучал свою Куклу, такую свежую и юную, чистую и нежную. Длинные волосы спадали буйным водопадом по плечам, а грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания.

Взгляд его тёмных очей раздевал, ласкал, трогал её в самых интимных местах.

Так хотелось подхватить её на руки, заставить обвить ножками его талию и войти в неё. Так резко, чтобы она выгнулась и закричала от страсти. И пусть все эти напыщенные индюки изойдут слюнями, сдохнут от зависти, наблюдая, как он владеет своей прелестной Куклой.

Что тут скажешь, он никогда не считал себя психически уравновешенным человеком.

— Как красиво! — выдохнула София, лаская тоненькими пальчиками изысканный браслет. Умелые руки ювелиров придали изумрудам подходящую им огранку, а блистательным бриллиантам — холодный, чистый блеск и изящный дизайн.

Камни, которые раньше София видела только на длинноногих девушках-моделях, да и то на картинках, ослепляли своим блеском и пугали таинственной красотой.

— С днём Рождения, малышка, — он поймал взгляд зелёных глаз.

— Что? Ах, точно! — она стукнула себя ладошкой по лбу, привлекая внимание посетителей ресторана из-за соседних столиков.

Как же она могла забыть? Ведь сегодня ей исполняется двадцать лет!

«Двадцать долгих лет беспросветного одиночества и мучений!», — торжественно объявил всё тот же противный, внутренний голосок.

Робертс удивлённо уставился на девушку.

— Ты забыла о своём дне рождения?

София растерянно подняла на него взгляд.

— Я давно уже не отмечала…

В этот момент что-то защемило в груди Тайлера, лишая возможности дышать."

"В сознании всплыла картинка, где существа, слабо напоминающие людей, стоят над почти бездыханным телом дочери, которое безвольно лежит на полу захламленного, старого дома, в окружении пустых бутылок из-под дешёвого алкоголя.

Ему захотелось прижать девочку к своей груди и сказать, что больше не будет подобного. Сказать, что он отдаст свою жизнь за неё. Сказать, что больше никто и никогда не обидит её.

Но разве он может это обещать? Разве не он является её главной бедой?

Робертс устало потёр переносицу. Нет, он не должен терять самообладания. Она — всего лишь его игрушка. Всего лишь Кукла. Всего лишь…

— Тай? — её голос откуда-то издалека врезается в его разум, вытесняя оттуда все принципы и убеждения, с которыми он жил всю свою жизнь, — А как ты узнал?

Ему понадобилось всего лишь мгновение, чтобы окончательно придти в себя.