Слишком тесная.

Яркая вспышка режущей боли сбросила с девушки оковы страсти и та, со всех своих сил, попыталась вырваться из цепких рук мужчины.

Он же, в свою очередь, ещё сильнее сжал её в объятиях и плавным, но уверенным выпадом вторгся в горячую промежность, что сейчас была для него сродни Райского сада.

— Тай! — она затрепыхалась в его руках, словно испуганная лань, попавшая в охотничью засаду, — Больно!

Слишком уязвимая.

— Тише, малыш, — он застыл без единого движения, — Сейчас пройдёт.

Робертс погладил свободной рукой её по спине, заставляя расслабиться, поддаться ему, позволить владеть ею.

Резкая боль стихла, но давяще-ноющее ощущение внутри не исчезло. София захныкала, словно ребёнок, которого наказали слишком строго.

Слишком больно.

Его рука поглаживает, дразнит, а губы обрушились на нежную кожу тонкой шейки. Такой хрупкой.

Тайлер осторожно вышел из неё, но затем, снова заполнил собой, на этот раз до отказа.

Девушка попыталась сдвинуть ноги вместе и напряглась, не желая уступать Хозяину.

— Впусти меня, не сжимайся, — его голос стал твёрже, возвращая Софию в реальность.

Она больше не чувствовала влечения к нему. Только желание поскорее избавиться от его рук, горячего тела и органа, пульсирующего внутри.

Брюнетка, сцепив зубы и впившись ноготками в подушку, ждала, когда пытка закончится.

Робертс двигался всё быстрее, часто дыша ей в затылок. Его толчки были размеренными, словно он распланировал их инерцию задолго до этого.

Слишком влажная.

Обволакивающие его член соки девушки, тонкой струйкой устремились по бедру, смешиваясь с девственной кровью.

Ей было уже всё-равно. Она лишь молча пыхтела в подушку, мечтая о том, как вернётся в свой дом, закроется в своей комнате и спрячется там от всего мира. Жестокого и беспощадного.

Ещё несколько долгих минут и Тайлер, сделав свой последний толчок, судорожно выдыхает, освобождая тело девочки. Его горячая сперма обливает её лоно, а губы бессвязно шепчут: «Моя Куколка».

Робертс лежал на спине, лишь изредка поглаживая плечо Софии, что покоилась на его груди.

Она не шевелилась и, по ощущениям, не дышала. Заплаканные глаза были закрыты, а сердце билось ровно и спокойно.

Всё закончилось. Больше не будет боли.

— Я даже не подозревал, что ты такая славная, — мужчина нарушил тишину, что укутала их своими объятиями.

Ему нравилась эта маленькая девочка, которая так старательно скрывает свои желания. Его мужское начало снова восстало, когда в памяти он возвратился к тому моменту, где она трётся об него своей упругой попкой. Но терзать её тело он больше не планировал. Сегодня.

— Я могу идти? — она подняла голову и посмотрела на него.

Гадкий ком зашевелился в груди Робертса и пелена с его глаз тут же спала.