– Боря! Младенцу понятно! Эпилятор! Розовая зубная щетка в стакане! Губка в виде собачки! Гель для тела «Шоколадно-кокосовое секси». Только не говори, что этим Ваня пользуется. И вон те чулки, сетчатые, черные, с красной резинкой, тоже его?

– Где они? – завертел в разные стороны головой секретарь.

– На полу валяются, слева от унитаза, – объяснил Бурмакин.

Бритва остановилась.

– Откуда эта ерунда в моем санузле? – растерялся я.

– Ваня, – заржал Василий, – ты же не девятиклассник, который от мамы девочку прячет. Чего передо мной кривляешься?

Дверь в ванной медленно приоткрылась.

Василий расхохотался.

– Спалился. Сейчас увижу красоту неописуемую!

Во мне не к месту проснулся редактор.

– Красавицу неписаную.

В санузле появилась Демьянка.

– Вот она, единственная представительница слабого пола в квартире, – заулыбался секретарь.

Я же в полном недоумении смотрел на розовую зубную щетку, у которой ручка была сделана в виде кошки, потом перевел взгляд на чулки. И как я не заметил этого безобразия, едва войдя в ванную? Ответ прост: сразу увидел коробку с агрегатом и стал ее изучать.

Прибор, замерший возле моего пупка, затрясся и ринулся вниз. Я сообразил, чем он вознамерился заняться, поэтому с криком:

– Вот это никогда, – начал прыгать на месте, одновременно пытаясь оторвать рукой «паука» от кожи.

На секунду мне стало так больно, что глаза сами собой закрылись, потом неприятные ощущения прекратились. Я услышал тихий стук, распахнул глаза, заметил на полу розового «паука» и со скоростью бешеного зайца ринулся в коридор. Следующие минут десять я пытался прийти в себя. Тело и лицо горели так, словно я день напролет голышом носился сквозь мощные заросли крапивы, периодически падая в них. Василий изнемогал от смеха.

– Ваня! Ну ты зажег! Гони вон дуру с эпилятором. Умираю! Нереальная ржака! У тебя вид! Давно так не веселился.

В конце концов ко мне вернулось самообладание вкупе с воспитанием и воспоминанием, что я хозяин дома.

– Пойдемте ужинать.

И тут входная дверь распахнулась, появился Генри.

– Добрый вечер, Иван Павлович, – сказал Дюпре, снимая ботинки.

Я понял, что стою перед гостем в расхристанном виде, и стал запихивать рубашку в брюки.

– Здравствуйте.

– У вас аллергия, – сочувственно заметил гость, – половина лица бордовая, сейчас принесу прекрасные гомеопатические таблетки…

Из комнаты, которую временно занимал сын Анны, раздались грохот и визг. Генри бросился в коридор, я поспешил за ним, за мной скакали Василий и Борис.

Дюпре первым ухитрился прошмыгнуть в спальню, я, забыв о вежливости, ворвался за ним и оцепенел. На кровати стояла пухленькая девица, одетая только в крохотные трусики.

– Там! – закричала она.