– Находясь в туалете, вы сделали звонок по номеру, который зарегистрирован на Иванова Ивана Ивановича, проживающего в городе Барнауле. Но абонент находился в Москве. Его номер был взят нашими службами для определения места нахождения. Сначала сотовый отмечен в районе Куркино, потом быстро переместился в Тушино, вошел в дом.

– Вошел его владелец, – поправил я, – полагаю, он был немало ошарашен, когда в квартире обнаружилась не Анастасия Квитько, а несколько крепких полицейских.

– Я звонила своей подруге, ошиблась номером, – начала выкручиваться старуха.

– Разговор длился две минуты, – заметил Бурмакин, – слишком долго для того, чтобы понять, что не туда попала. Оперативники прислали фото того, кого задержали в квартире гражданки Квитько. Анастасия, вы знаете этого человека? Приглашали его в гости? Давали ему свои ключи?

– Игорь! – ахнула Настя. – Отец Нины! Конечно, мы знакомы. Но я его к себе ни за какие подарки не позову.

Бурмакин показал свой айфон старухе.

– А вы? Что скажете? У Лапина изъят мобильный, последний звонок на него поступил от вас. Вы ушли в туалет, чтобы поговорить с Игорем.

– Это запрещено? – спокойно спросила Галина. – Хотела узнать, как у мальчика дела!"

"– Вы решили осведомиться о состоянии сыночка, когда узнали, что Анастасия сотрудничает с нами и рассказала правду о борьбе Карефу, – начал я, – велели Игорю мчаться к бывшей жене…

– О! Вы мой разговор записали? – улыбнулась Лапина. – Если нет, то все слова, произнесенные сейчас с пылом, болтовня.

Раздался звонок в дверь.

– Смело открывайте, – посоветовала бабуля, – прибыл Лев Яковлевич Красов, адвокат семьи Лапиных. Я ему звякнула. Но вы небось уже знаете. Наверное, и его номерок проверили?

* * *Прошло чуть больше недели. В четверг вечером мне позвонил Василий.

– Ваня, чем ты занят? Как дела?

Я спокойно ответил:

– Читаю. Дома тишина. Борис уехал в консерваторию. А у вас как? Что рассказала Майя? Удалось с ней поговорить наконец?

– Да все через пень колоду, – запричитал Василий, – никого постороннего в квартире выпавшей из окна девушки не было. Кусок акрилового ногтя принадлежит самой Капраловой, салфетка со следами губной помады тоже ее. Накидка в дальней комнате смята, потому что Майя там сидела, она в шоке от смерти гражданского мужа была, не хотела в спальню идти, выбрала специально гостевое помещение, которое хозяевами не использовалось.

– Так, – протянул я, – помнится, эксперт утверждал, что девушку вытолкнули из окна, на щиколотках у нее синяки.

Из трубки раздался протяжный вздох.

– Говорил тебе, криминалист только из института… это первый его выезд самостоятельный. Опытный Георгий Валентинович, его все дядя Жора зовут, в отпуске был, вернулся… короче! Такие синяки не могли за пару часов появиться.