Так ее в первые годы обучения дразнил любимый тренер. «Уточка, разворачивай носки при ходьбе, того и гляди загребешь одной ступней за другую и грохнешься», «Утётка, ты же девушка! Не косолапь, замуж не возьмут», «Ах ты уткис! Сколько раз объяснять! Девочка должна выступать павой, а не переваливаться с боку на бок», «Утётка просто. Не утка даже. Утётка». Нахлынувшие воспоминания смел ор Мирона.

– Да заткнись ты! – крикнула мать, которой в тот момент было ну совсем не до ребенка.

– Ну и ну! – укорил Ершов. – Хороша родительница. Зачем малыша заводить и не любить его? Мальчик рыдает, потому что упал. Пора поговорить, пошли в мой кабинет.

– Федор! – вспомнила Настя. – Его надо позвать.

– Нет, – отрезал Ершов.

– Почему? – прошептала Сиротина. – Он так ждал вас.

– Сомневаюсь, – мрачно возразил Павел Юрьевич.

– Почему? – повторила Настя.

– Лапин! – крикнул Ершов.

Юноша, приседавший со штангой у зеркала, прервал тренировку и подошел к скамейке.

– Слушаю, Павел Юрьевич.

Настя узнала парня, это ему она в день своей последней встречи с Поморовым советовала правильно ставить пятку для выполнения приема «крутилка». Подросток вырос, ему, наверное, теперь лет семнадцать-восемнадцать, но он остался таким же щуплым и низкорослым.

– Возьми малыша, поиграй с ним, – распорядился тренер.

Ученик поднял Мирона и понес к матам.

– Шагаем в кабинет, – приказал Насте Ершов.

Когда они оказались в небольшой комнате, хозяин тщательно запер дверь и раскрыл объятия.

– Уточка! Утёточка!

– Вы Андрей Ильич? – зашептала Настя. – Да? Вы ожили? Да? Вы вернулись с того света? У вас голос другой, лицо, тело…

– Можно долго рассказывать про пластические операции, ожог лазером, который влияет на голосовые связки, и прочие ухищрения, но ты лучше думай так: душа Поморова переселилась в тело Ершова, – рассмеялся тренер.

Она бросилась ему на шею и зарыдала. Можно изменить полностью внешность, сделать другие документы, но аромат кожи не подделать, он у каждого человека индивидуален, а Настеньке от природы достался собачий нюх. От Павла Юрьевича Ершова сейчас пахло Андреем Ильичом Поморовым.

Когда Настя наконец успокоилась, она задала вопрос:

– Почему нельзя позвонить Феде?

– Потому что из-за него я теперь Ершов, – пояснил тренер, – натворил дел, дурак!

– Что сделал Стентин? – испугалась Сиротина."

"Хозяин кабинета нахмурился.

– Я разве когда-нибудь давал вам задание выстрелить в кого-то, ударить ножом, придушить? Нет. Преступники, которых мне поручали убрать, умирали сами, мы только создавали особые ситуации, меняли им лекарства или портили что-то дома, в офисе. Но сами вы убийцами не становились. Я не одобряю прямого насилия и воспитанников киллерами не делал.

Настя слушала его, приоткрыв рот.