Ночью просыпается часа в два-три от звонка будильника, открывает глаза и цепенеет: картина «Кошечка Хаврошечка» сияет зеленым светом, и она изменилась. Главная героиня кошка превратилась в скелет, корова стала окровавленной тушей, в центре возникла Смерть в черном плаще с косой и с плакатом на шее: «Егор, я за тобой пришла». Понимаете, как реагирует человек со сна, когда видит подобное? Виско начинал кричать. Я его воплей не слышала, потому что в другом конце огромного пентхауса жила. А вот Вероника мигом возникала. Да, спальни у супругов разные, они только дверью разделены, имеют как выходы в коридор, так и дверь между помещениями.

Жена кидалась к Егору, начинала расспрашивать, поила водой. Егор приходил в себя, осторожно снова посматривал на полотно, а картина-то в полном порядке. Не светится, фигуры с косой нет. Просто копия полотна художника. Зять переводил дух и мигом засыпал, прямо в секунду. Такой сильный стресс испытывал. Может, вам это смешным покажется, мало ли что присниться может, но вспомните семейное безумие Виско. И так каждую ночь. Днем Егор на всю живопись дома и в офисе с подозрением смотрел, совсем есть перестал. Нервное напряжение аппетит отшибло. Веронике он ничего не говорил, боялся, что жена испугается, бросит сумасшедшего. К врачу тоже не рискнул пойти. Сейчас доктора за деньги на все согласны, а Виско в депутаты баллотироваться собрался. Заголовки в желтой прессе «У кандидата в Думу семейное сумасшествие» он видеть не хотел. Попросил меня: «Никому ни гугу. Получу мандат, тогда можно втихую лечиться начать. А пока один с демонами бороться буду». Я предложила зятю картину выкинуть, а он ни в какую.

– Полотно не виновато, у меня глюки.

И картина подарок Вероники, я не могу его выбросить. Как объясню жене свой поступок?

Через пару дней я воспользовалась тем, что ни Егора, ни Вероники дома не было, и внимательно изучила мазню.

Фаина поджала губы.

– Что-то нашли? – заинтересовался я."

"– Ровным счетом ничего! – нехотя призналась Стеклова. – Холст с изображением, пафосная, позолоченная рама, по моему мнению, никак не подобающая произведению в жанре примитивизма. Вечером за ужином я попросила:

– Егор, дай мне «Кошечку Хаврошечку» на одну ночь.

– Зачем она тебе? – насторожилась Ника.

– Очень уж нравится, – соврала я, – хочется себе в спальню нечто подобного размера и в том же духе. Но опасаюсь, вдруг картина на стене раздражать меня начнет, хочу примерить, провести некоторое время с ней.

– Не самый разумный поступок, – вздохнул я, – и не лучший повод, чтобы взять полотно.

– Возможно, – кивнула Фаина, – но ничего лучше я не придумала. Охранник Егорушки перевесил антихудожественную гадость. Ночью я не спала, на картину смотрела. Ничего! Она не светилась, изображение не менялось.