А ее коллег – Акелой, Бегемотом и Слизнем.

Наиболее приятное впечатление произвел на меня Максим Трубач – именно его я окрестила Акелой. Этот пожилой лощеный джентльмен если и не являлся по факту вожаком всей стаи, то определенно претендовал на лидерство. Он держался с подчеркнутым достоинством и выглядел так, что даже мне, далекой от бомонда и гламура, стало понятно: в создание своего имиджа адвокат вкладывает большие деньги. У него были роскошная серебряная грива, которая выглядела одновременно и небрежно растрепанной, и тщательно ухоженной, идеальный маникюр, нарочито скромные часы очень солидной швейцарской марки и костюм, в котором я уверенно опознала более богатого родственника моего парижского парадного фрака.

Бегемот звался Егором Вруновым и был сверх меры упитан, самодоволен и толстокож. Кто-то более чувствительный на его месте давно сменил бы или фамилию, или род занятий, но адвокат Врунов явно нравился себе и таким. Он постоянно улыбался – румяные щеки бугрились спелыми яблочками, смотрел умильно и шевелил пухлыми пальцами, как разминающийся маньяк-душитель.

Любую фразу Бегемот начинал с «не могу не…»: не отметить, не сказать, не напомнить, не обратить внимание. В общем, ему явно все «не моглось». А еще он всех без исключения называл «уважаемыми». Но эта манера вести разговор была невероятно заразительна. С первого дня нашего вынужденного общения я боролась с собой, чтобы не сказать Егору Врунову: «Не могу не послать вас куда-нибудь подальше из зала заседаний, уважаемый!»

Слизень откликался на имя Олег и фамилию Хрящев. Он был скользким типом, причем не только в переносном смысле. Его лицо лоснилось от пота, а волосы – от геля, с помощью которого над низким лбом господина Хрящева была создана и зафиксирована крутая волна. Прическа и голливудский оскал напоминали об Элвисе Пресли, только вместо гитары у адвоката была внушительная кожаная папка. Ею он семафорил и хлопал в воздухе и по столу. Ее он крутил в руках, совал под мышку и баюкал, как младенца. Сначала я подумала, что это какой-то нездоровый фетишизм, потом поняла, что завораживающими манипуляциями с папкой скользкий тип Олег Хрящев гипнотизирует и коварно отвлекает публику."

"При всем своем внешнем несходстве адвокаты Врунов и Хрящев неуловимо напоминали мне сказочную парочку чудесных помощников «Двое из ларца». Они понимали друг друга без слов и действовали слаженно, как боевая двойка. Но не только поэтому они ассоциировались у меня с мультяшными персонажами: я еще и видела их на экране. Эти двое были завсегдатаями ток-шоу, коих я вдоволь насмотрелась, пока изучала материалы дела.

В группе поддержки Сушкиной присутствовали еще две дамы. Так сказать, подруги по несчастью.