– Пол-дозы, значит? – я посмотрела на тетку в углу и мстительно заявила: – Но на полсрока не рассчитывайте, вкатаю по полной, так и знайте!

В прихожей опять загомонили, затопали, болезненно ойкнули и деловито выругались.

– О, это мои лягушонки в коробчонке прискакали! – обрадовался Таганцев и удалился, прихватив с собой закованную помощницу злодея. – Пройдемте, гражданочка…

– Елена Владимировна, может, водички? Чаю? Кофе? – заглянул к нам Дима.

– Доктор, хотите чаю? – передала я вопрос."

"– Доктор хочет холодной водки и горячего борща, – что-то строча на бумажке, меланхолично отозвалась фарфоровая мадонна. – Но кто ж нальет врачу, который еще на дежурстве? У пациентов своя солидарность. – Значит, внимательно читаем мои назначения и строго их выполняем. Поехали, Григорий Палыч, тут мы уже не нужны.

Она встала и, не обращая ни на кого внимания, зашагала к выходу.

– Ма-а? – вдруг промямлила Сашка, и я бросилась к ней.

И только много позже, когда уже ушли медики, убыли вместе с задержанными коллеги Таганцева, и сам ангел-спаситель Костя, золотой наш человек, удалился по-английски, а с ними тихо испарился заботливый Дима, успевший вскипятить чайник, заварить мой фирменный настой и перемыть скопившуюся в раковине посуду, я вспомнила, что так и не огрела чем-нибудь тяжелым того хмыря в засаленном халате.

Очень, очень жаль, что мое искреннее возмездие не настигло «героя», другого такого шанса уже не будет, да и кураж ко времени нашей возможной встречи испустит свой дух благородного мщения.

В тот вечер Сашка, одурманенная наркозом, ни скорой помощи, ни оперов не заметила, а присутствие рядом заботливой мамочки восприняла как должное. Она решила, что победила и неуступчивую мать, и ненавистные щеки. Боже, какой был скандал, когда выяснилось, что это не так!

Выслушав все, что прокричала мне в лицо взбешенная дочь, я беззвучно ревела в своей комнате, а Сашка бурно рыдала и расшвыривала вещи в своей. Явившаяся с опозданием, Натка на цыпочках перебегала от одной двери к другой, всюду взывала, увещевала и выслушивала что-нибудь нелестное, и в свой адрес тоже. Короче, снова работала медиатором. Миротворец из нее, скажем честно, не слишком умелый, а вот информатор – полезный. Все же именно она узнала о готовящейся операции, благодаря своему природному любопытству, подняла безотлагательно своевременную тревогу, и Сашку удалось спасти.

Ночью, когда Сашка наконец затихла, я долго елозила ухом по ее запертой двери, прислушиваясь к сопению спящей дочки, и даже в нем, прерывистом и громком, угадывала нотки протеста. Моя девочка спала беспокойно, а я и вовсе не могла уснуть.