В его клинике расценочки пониже, чем у шкуродеров в «Бьюти», – скороговоркой выпалила она.

Натка сбегала в спальню и вернулась с кучкой бумаг – буклетами, проспектами, листочками с рисунками и цифрами.

– Так сколько же нужно денег? – спросила я, не спеша плясать восточные или какие-то другие танцы.

Сестра выудила калькуляционно-медицинский документ и показала мне.

– Ого!

– Ого, но все же не ого-го. – Натка была настроена оптимистично.

– И где это «ого» взять?

Я задумалась.

У меня рядовая судейская зарплата, растущая дочь с ее увеличивающимися в прогрессии потребностями и невыплаченный кредит.

А Наткиным главным активом всегда была внешность. Обычно ее дорогостоящие затеи финансировал какой-нибудь щедрый любитель прекрасного, но сейчас никто из этой когорты даже на горизонте не маячил.

И не замаячит, пока сестрица не поправит лицо…

Без которого ей не раздобыть денег на привлекательную внешность!

Замкнутый круг. Классическая формула капитализма «Деньги – товар – деньги» на живом примере.

– Не грузись, насчет денег мы уже кое-что придумали… Яичницу будешь? Мы с Сашкой на ужин пожарили яичницу с колбасой.

Это Наткино «мы» мне не понравилось.

Не в связи с упоминанием яичницы, ее-то я одобряла, а в контексте поиска денег. Затеи моей сестрицы в большинстве своем имеют характер авантюр. Мне не хотелось, чтобы она втягивала в них Сашку.

– Давай свою яичницу, и объяснения тоже давай, – потребовала я.

– Мы распродадим в Интернете разное ненужное барахло! – торжественно объявила Натка. – Все равно сейчас меня оперировать нельзя, Михаландреич сказал – через месяц, не раньше, так что время у нас есть.

И она победоносно отрезала три куска хлеба, стукнув троекратно ножом по разделочной доске!

– Минуточку! – Я вымыла в мойке руки и подняла мокрый палец. – Напоминаю: чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное! А у нас денег нет!

– Зато ненужного валом! – Натка обернулась ко мне и подбоченилась. – Ты ж не забыла, что я владелица старинной усадьбы?

– И-и-и?

Как-то один из пламенных воздыхателей сестрицы в порыве невиданной щедрости одарил ее домом в деревне. Дом был, положа руку на сердце, так себе – приют спокойствия, трудов и вдохновения для многих поколений жучков-древоточцев, а деревня больше походила на полузаброшенный хутор в глухом закоулке области, но Натке нравилось называть себя владелицей старинной загородной усадьбы. Сестра даже сумела извлечь из факта обладания этой неликвидной недвижимостью несомненную пользу, подружившись с соседями. Василий Петрович и Татьяна Ивановна – милейшие люди, учителя на пенсии.