– Это ты что мне показываешь? – озадачилась сестрица. – Знак «О’кей» или ноль без палочки?

Я сложила пальцы в кукиш, сунула его сестре под нос и объяснила:

– Я показываю сейчас дырку от бублика, – и полезла в хлебницу – за бубликом, должно быть.

Там было пусто.

Я вспомнила, под каким благовидным предлогом удалилась «в кино с Настей» врушка Санька, и укорила Натку:

– Ты не сходила в магазин, а ведь я тебя просила!"

"– Какой мне сейчас магазин, ты в своем уме! Нет, ты соображаешь или нет?! Я вообще не могу сейчас на улицу выходить! И не знаю, когда смогу! Может, никогда! Никогда! – Она тяжело задышала, по всей видимости, собираясь зарыдать, но передумала. – Санька обещала купить хлеба и молока, а пока вон ешь суп с сухарями.

– Сухари не будут его единственным содержимым? – уточнила я, зная, какая моя младшая сестра чудо-хозяюшка.

Запросто может налить мне в тарелку пустого кипятка.

– Обижаешь! Там есть овощи из пакета! – Сестрица загремела посудой. – Итальянцы называют такой суп «Минестроне».

– Умеют красиво преподнести, – согласилась я, вооружаясь ложкой. – Так вот о красоте… у-ууу, а неплохой вышел супчик!

– Давай о красоте, – напомнила Натка.

Она села за стол напротив меня, подперла подбородок под платком кулачком и сделалась похожа на ковбоя, пригорюнившегося у барной стойки.

– Тебе голова для чего дана? Чтобы шляпу на ней носить? – спросила я.

– И прически сооружать, – кивнула Натка.

– А думать ею ты не пробовала? Почему не сказала в клинике, что уже делала что-то с лицом?

– Ой, да я все время что-то делаю с лицом!

– Так почему же не сказала?

– Потому что они могли отказаться меня оперировать!

– Вот горе-то было бы! – Я всплеснула руками, и ложка супа «Минестроне» досталась кактусу за моим плечом. – Сейчас у тебя и нормальное лицо имелось бы, и деньги!

– Ну, начинается…

Сестрица отвернулась от меня и выстрелила из пульта в телевизор, демонстративно вернув ему право голоса.

– Поприветствуем нашу гостью! – призвал с экрана ведущий.

Под его гладкой румяной физиономией нарисовались титры: «Антон Мелехов», а сверху торжественно, как бригантина, выплыл и завис в углу логотип телепрограммы «Скажем прямо». Потом крупный план сменился общим, чтобы показать, как к гостевому дивану шествует важно, в спокойствии чинном дама неопределенного возраста.

По походке, осанке и едва заметной скованности движений можно было предположить, что она уже достигла пенсионных лет, хотя нельзя было исключать вероятности того, что у тетеньки просто туфли неразношенные и платье на размер меньше, чем нужно. Видно было, что для визита на ТВ она нарядилась во все новое, красивое и дорогое.