Это же, правда, был сон? Но судя по тому, как приятно тянет низ живота, я чётко осознаю, что вчерашняя ночь была прекрасной реальностью.

На празднике я совершенно не притрагивалась к алкоголю, но мозг был словно опьянен. Нет, трезвые люди так себя не ведут. А вот чуточку сумасшедшие — легко.

Рассматриваю свои мелкие синяки на коже и внутренней стороне бедра, кровоподтеки на груди и вспоминаю, как Даня жадно присасывался к моему телу, словно хотел испить меня до дна. От воспоминаний вчерашней ночи между ног становится настолько влажно, что мне хочется повторить ещё и ещё. Только с ним одним.

Медленно поворачиваю голову вправо и замечаю, что Даньки рядом со мной нет. Его половина кровати пустует и только по смятым простыням видно, что он вообще здесь когда-либо был. С ностальгией провожу ладонью по остывшей половине кровати, переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку и тихо «кричу» от новых неизведанных чувств.

Кажется, я по уши влюбилась. И в кого? В Даньку! В моего Воронова. В лучшего друга, которого знаю как саму себя. С которым знакома (страшно произнести вслух!) — целых двадцать пять лет! Который дергал меня за косички в младшей школе и набивал морды обидчикам в старших классах.

И не было ни единого тогда повода подумать, что в будущем мы станем мужем и женой. У нас родится чудесный ребенок, который станет отрывным толчком к чему-то большему. Сразу мы начнем глупить, отпираться, но потом всё равно будем любить и умопомрачительно трахаться всю нашу долгую семейную жизнь. До самой смерти. Ну или пока Воронов не станет импотентом.

Воронёнок начинает копошиться в своей кроватке, и я направляюсь к ней в комнату, чтобы дать порцию свежего грудного молока, накинув на обнаженное тело смятый пеньюар. Дочка приоткрывает глазки, внимательно изучает меня, склонив головку набок, и наконец-то расплывается в умилительной улыбке, от которой всегда тает моё материнское сердце.

— Доброе утро, кроха!

Беру ее на руки и прижимаю к себе. В ноздри проникает запах грудного молока, присыпки, нежности и счастья.

— Какая ты воздушная и нереальная. И нам очень-очень с тобой повезло, Крис.

Провожу ладонью по мягкой щёчке и приступаю к кормлению. Ложусь на мягкий удобный диван и вновь сладко засыпаю теперь уже с дочкой.

* * *Когда просыпаюсь вновь, на часах почти полдень. Меняю дочке подгузник и удивляюсь, что за это время мы с Вороновым так до сих пор не поговорили. Где его носит в воскресное утро?

На кухне хлопочет по хозяйству мама. Готовит овощной суп и заваривает для меня чай. Она настояла на том, чтобы дать временный отдых нашей домработнице и делать всё самостоятельно. Почему-то для нее это важно — быть полезной, нужной и творить добро на благо нашей семьи.