Единственное, что меня радует на данный момент так это то, что даже если гадкий Эндрю будет созерцать сиськи Дианы — ему ровным счетом ничего не перепадет. По одной простой причине — после родов Федотовой пока запрещена половая жизнь. А прием у врача только на следующей неделе.

Обломись, парень.

* * *"

"Я всегда сдерживаю свои обещания, поэтому дома оказываюсь чётко в шесть — это двумя часами раньше, чем я приезжаю в любой другой день.

Диана встречает меня на пороге в бежевом платье чуть выше колена. Оно красиво обтягивает её фигуру и подчеркивает сочную грудь, которая так и норовит вылезти из глубокого декольте и оказаться под потными ладошками смазливого блондинчика.

Отвожу свой взгляд от её охренительного образа и пытаюсь утихомирить своего разбушевавшегося «дружка», который и так натянул ширинку до предела.

— Ты… довольно откровенно одета, — только выдавливаю из себя.

Это не похоже на комплимент, скорее факт, с которым трудно поспорить.

— Правда? — она скользит по мне взглядом, словно ищет подвох в словах.

Диана слишком предвзято и критически к себе относится после родов.

Я понимаю, что ей непросто так сразу принять изменившееся тело, но чисто моё мужское независимое мнение — выглядит она прекрасно.

Федотова крутится перед зеркалом вокруг своей оси, эротично проводит руками по округлым бедрам, а я на мгновение задумываюсь о том, есть на ней нижнее белье?

— Толстая задница, да?

Я отряхиваюсь от собственных пошлых фантазий и шепотом умоляю не выпячивать свою попку так соблазнительно. Хочется задрать её платьице повыше, отодвинуть в сторону трусики (если они вообще на ней есть) и грубыми движениями трахнуть так, чтобы она все поняла без слов.

Яйца сжимаются от перевозбуждения, и я близок к тому, чтобы именно так и поступить… Кажется, столько времени без секса сделали из меня похотливого маньяка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Ты слишком долго молчишь, Воронов. А это означает, что задница у меня всё же толстая.

— Задница просто огонь, Федотова, — шлепаю вполне по-дружески по пятой точке и снимаю обувь.

— Ох, Даня, — щеки Дианы слегка краснеют, хотя её совсем нельзя назвать скромницей.

 — Твои комплименты внушают мне веру в себя.

Я нервно сглатываю, когда Диана припрыгивает на месте, восторгаясь моим ответом, а ее грудь, словно два воздушных шарика наполненных водой, ритмично подпрыгивают в такт ее движениям. Вверх-вниз, вверх-вниз — гипноз какой-то… Увлекательное рассматривание прелестей моей жены вдруг прерывается пронзительным криком еще одной женщины в доме — моей дочери, которая проснулась вполне вовремя, пока папа не перешел поставленную грань.