— Прости, я не увидела, что телефон разрядился… — оправдываюсь, словно малолетка и иду следом.

В доме темно и ничерта не видно, кроме яркой точки телевизора, где показывают Камеди клаб. Я щелкаю включателем в просторной прихожей и цепляюсь за одну интересную деталь, сказанную Даней.

— Стой, Воронов! Почему ты сказал, что у твоей жены отключен телефон? Неужели я чего-то не знаю и у тебя есть жена?

— Будущая, — он резко поворачивается ко мне, и я утыкаюсь носом в его грудь.

Задираю голову, чтобы посмотреть на Даню и впервые вижу его таким заведенным. Да что с ним такое? От греха подальше делаю пару шагов в сторону.

— А подробнее?

— До вчерашнего дня я был официально женат, несмотря на то, что бывшую жену вижу несколько раз в году. Мы поженились на пятом курсе универа. Кажется, в тот период мы с тобой мало общались, Ди. Вика родила от меня сына, и едва ему исполнилось два месяца, бортанула меня и укатила в другой конец страны с богатым папиком. Я был сопляком, бедным как мышь и ничего в этой жизни не решал, несмотря на ничтожные попытки.

Я стою молча и едва дышу.

— Хрен знает почему, но бывшая не подавала на развод, а мне штамп абсолютно не мешал, до тех пор, пока ты… не забеременела. Позвонил Вике и только со второй попытки нас развели. Поэтому скоро Федотова, ты станешь Вороновой.

— А предложение руки и сердца?

Даня впервые за сегодняшний вечер улыбается. Шарит рукой в кармане, и я думаю, что в шутку, но нет… Он извлекает оттуда бархатную бордовую коробочку и раскрывает ее, открывая взору милое колечко с драгоценным камнем посередине.

— Выходи за меня, Диана.

Никаких пафосных посиделок в ресторане, никаких громких фраз стоя на одном колене, сумасшедших эмоций и чего-то неожиданного, что разрывало бы сердце как в фильмах. Все это по-дружески мило. И как минимум душевно, хотя это чувство обычно чуждо мне.

— Ну ты вообще крутой! — я осторожно беру колечко из коробочки и рассматриваю красивые мерцающие блики идущие от камня.

А затем смело надеваю кольцо на палец и любуюсь украшением на своей руке. Надо же, впору.

— Ты как настоящий жених, Данька! Спасибо, я польщена и подкуплена тобой. И даже согласна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌В уме твержу себе, что это просто формальность, что это не больно и не страшно. Не так как в последний раз. Все это только для хулигана или хулиганки внутри меня…

Затем вспоминаю, что еще не все спросила и перевожу свой взгляд на Воронова.

— А ребенок…? Что с твоим сыном?"

"— Вика лишила меня возможности воспитывать его. Сейчас мальчишке девять, он встречается со мной в присутствии матери и наотрез отказывается приезжать в гости.