Во-первых, она была натуральной блондинкой, во-вторых у нее была красивая стройная фигура и симпатичное личико, и я уверен, что этот он как минимум только что приглашал ее на свидание, умолчав о своем семейном положении.

— Здорова дружище! — Мамонтов появляется на пороге, раскинув руки в стороны и усаживается в кресло напротив меня. — Как жизнь семейная?

Это единственный вопрос, который тревожит Ивана с тех пор как мы начали жить с Федотовой под одной крышей. Хотя, это она пока Федотова. Буквально на днях я хочу расписаться с моей дорогой подругой и дать ей и ребёнку которого она вынашивает свою фамилию — Воронов. Все формальности с моим прошлым улажены — осталось дело за малым — затащить Федотову в камеру пыток (читай — ЗАГС)."

"А Мамонтов все ждет подвоха и того момента, когда я начну жаловаться ему на свою несчастную жизнь женатого человека.

— Все хорошо, Иван. Ты поржать ко мне пришел или по делу?

Ванька берет с рабочего стола подставку для ручек привезенную из Германии и делает вид, что внимательно изучает ее.

— Мне нужна твоя помощь.

— Кто бы сомневался, — откидываюсь на спинку кожаного кресла и готовлюсь внимательно слушать товарища.

Ваня послабляет черный тонкий галстук на своей шее, проводит пятерней по волосам и расплывается в улыбке.

— У меня очень и очень выигрышное дельце. От тебя требуется всего лишь предоставить транспорт. Если дело выгорит — получишь прибыль наравне со мной.

— Берешь меня в бизнес-партнеры? — усмехаюсь я.

— А то!

Мы битый час разговариваем о предстоящей сделке, и я не говорю Мамонтову ни да, ни нет. Оставляю вопрос открытым до того момента, пока я не посовещаюсь со своим юристом. Телефонный звонок нарушает наш разговор, но не ответить я не могу, потому что на другом конце провода та, которая носит под сердцем моего ребенка.

— Привет, милая!

— Здравствуй, дорогой, — мы часто включаемся в игру, представляя, что мы обычная семейная пара. — Воронов, меня сегодня не жди и не забирай — у меня ужин в ресторане с Андреем.

— Хорошо, тогда я пропущу бокальчик пива с другом. Надеюсь, ты не надумаешь рожать именно сегодня.

— Не дождешься. Я все еще… боюсь и надеюсь, что наш Птенчик посидит в животе минимум три недели, пока психолог не поставит мои мозги на место.

Диана до дрожи в коленках боится рожать. Недавно она умоляла меня пересадить ребенка суррогатной маме, только бы ее вагина осталась нетронутой. Затем размышляла о возможностях кесарева сечения, но вовремя остановилась, потому что вспомнила — после него остается некрасивый шрам. А еще раньше проклинала меня за то, что мужчины не могут вынашивать детей и такую участь она с радостью предоставила бы мне.

— Бог мой, смелая Федотова чего-то боится? Не узнаю тебя.

— Не сомневалась, что ты «поддержишь».