И пусть я буду хоть трижды неидеальной мамой — этот ребенок появится на свет, чего бы мне это не стоило.

— Внимательно слушаю твой план, — цежу сквозь зубы, вспоминая, что нервничать беременным нельзя.

Даня откидывается на кожаную обивку дивана, закинув руки за голову. Смотрит куда-то прямо, не встречаясь со мной взглядом.

— Ты отдашь ребенка на воспитание мне. Я позабочусь о нем — у меня есть немаленький опыт в этих делах, и я хотя бы умею мыть грязные младенческие попы, знаю, что детей нужно носить столбиком после кормления и в курсе, что с ними нужно гулять. В отличии от тебя, Федотова.

Я захлебываюсь волной злобы и негодования. Хватаю ртом воздух, и чтобы не стукнуть товарища, сидящего неподалеку поднимаюсь с дивана и нервно хожу по гостиной.

— Значит так, Воронов. Я даю тебе последний шанс забрать свои слова обратно! — тыкаю в него указательным пальцем и извергаю ругательства. — Потому что я собираюсь рожать и воспитывать своего ребенка самостоятельно.

Даниил вкидывает левую бровь и буквально пробирается своим взглядом мне в душу. Гад такой! Знает меня как облупленную и сейчас нагло пользуется этим.

— Он и мой ребенок тоже, Ди, не забывай об этом.

— Ты сможешь его видеть по воскресеньям, — начинаю рассказывать то, что успела придумать по дороге домой, но внешний вид Дани говорит о том, что этот план не такой удачный, и я спешно я исправляюсь, — и по субботам тоже.

Воронов резко подрывается с места и слегка прижимает меня к стене. Моя правая рука зависает в воздухе, потому что от его нахальности мне хочется дать ему пощечину. Но Даня перехватывает мою руку и удерживает кисть пальцами. Если бы он этого не сделал я бы точно ударила его по наглой роже. И как я могла с ним трахаться и даже кончать под ним?

— Не прикасайся ко мне, слышишь! Ты больше никогда ко мне не прикоснешься! Особенно своим агрегатом.

Киваю в сторону набухшей ширинки, и Даня отпускает мою руку. Кажется, он не на шутку завелся, но сейчас мне совершенно плевать."

"— Я не прикоснусь к тебе, Диана. До тех пор, пока ты сама меня слезно не попросишь.

Он опирается руками о стену и дышит мне прямо в лицо. Глаза полыхают огнем и кажется что над нами сейчас грянет гром.

— Не надейся — больше не попрошу. Никогда, — шиплю в ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

Глава 11

Он опирается руками о стену и дышит мне прямо в лицо. Глаза полыхают огнем, и кажется, что над нами сейчас грянет гром.

— Не надейся — больше не попрошу. Никогда, — шиплю в ответ.

Спустя несколько секунд Воронов остывает и произносит более мягче:

— Я хочу воспитывать этого ребенка, Федотова.