Щенки-то были, но на них не было пятен! Просто чисто белые щенки, но такие мне совершенно не нужны были! Шубу из чистого белого меха себе кто угодно сшить может, тоже мне невидаль! А мне пятнистый мех нужен был! Крапчатый! Чтобы такого ни у кого больше не было! Чтобы я выделиться среди всех могла. Я чувствовала себя обокраденной. Обманутой. Эх, Пэдди, Пэдди, что же ты? Белые щенки! Тьфу!

– Чёрт возьми, да это же какие-то дворняги, на них пятен нет! Вообще ни одного пятнышка! Не щенки, а крысята белые! – скривилась я, глядя на уродливое создание, которое бережно держала на руках миссис Бэддли.

– Никакие это не дворняги! – взревела миссис Бэддли. – Появятся у них пятнышки, появятся. Нужно только подождать немного.

– Всё верно, Круэлла. Пятнышки у них появятся через несколько недель, – подтвердила Анита, выходя из ванной комнаты.

– Да? Ну, в таком случае, я беру их всех. Весь помёт. Просто назови мне свою цену, дорогая, – сказала я.

Я понимала, что Аните очень хочется, чтобы я взяла одного щенка. Ну, или двух, не больше. Ведь когда она обещала отдать мне весь помёт, никому ещё не было известно, сколько их там сидит в животе Пэдди. Но я была намерена взять всех щенков, нравится это Аните или нет.

– Боюсь, мы не можем отдать их, – огорчённо сказала Анита. – У бедняжки Пэдди сердце разорвётся, если мы так поступим.

Она переменила своё решение! Она взяла назад своё слово! Это было неслыханно, немыслимо, но я старалась держать себя в руках и оставаться спокойной – по крайней мере, внешне.

– Анита, что за глупости. Начнём с того, что вам просто не прокормить их. Вы себя-то с трудом прокормить можете, – сказала я, но Анита была непреклонна.

– Мы справимся, я уверена, – решительно ответила она, и я поняла, что она действительно уже приняла решение.

– Справитесь, понимаю, понимаю. А как же! У вас есть Роджер с его песнями! – прыснула я со смеху. – П-песенками! Ой, ладно, давай серьёзно. Я заплачу тебе вдвое больше, чем стоит весь этот выводок. Давай, называй цену, я сегодня добрая и щедрая. Ну? – Я вытащила свою чековую книжку, на которой, по секрету скажу вам, у меня и двух фунтов не набралось бы. – Проклятая ручка! Чтоб её! – проворчала я, встряхивая свою перьевую авторучку. Мне, я считаю, прекрасно удалось разыграть эту сцену под названием «сумасшедшая миллионерша». Особенно мне понравился заключительный момент, когда с пера полетели чернильные капли и хорошенько обрызгали Роджера. – Когда щенков можно будет отнять от матери? Недели через две? Три? – спросила я, сгорая от нетерпения.

– Никогда, – отрезал Роджер.