Ведь ещё сегодня утром, собираясь выезжать из Хелл-холла, я с волнением и радостью думала о том, как увижусь с Анитой. Надеялась на то, что мы с ней сможем всё начать сначала. Я обманывала себя, представляя, как мы с Анитой легко вновь станем лучшими подругами, почти сёстрами даже. Теперь я уже не понимала, что это на меня нашло. Словно меня чары какие-то околдовали, как когда-то много лет назад на Рождество, когда Анита сумела было убедить меня, что моя мамочка хитрая, злобная и бездушная тварь, и преданные слуги любят меня гораздо сильнее, чем она. Сейчас же я сидела, слушала вполуха рассказы Аниты о том, какая у неё прекрасная-распрекрасная жизнь, и всё сильнее приходила к выводу, что сошла, наверное, с ума, когда решила позвонить ей и назначить эту встречу.

Отвратительнее всего было слушать, как Анита щебечет о своём идиоте Роджере и его дурацком псе Понго. Очевидно, она даже не понимала того, что своими россказнями о придурке Роджере она невольно заставляет меня вспоминать о Джеке, и это разрывает мне сердце. А может, понимала, но ей до этого дела не было, тогда ещё хуже. Короче, чем дольше чирикала Анита, тем сильнее я начинала презирать и её саму, и её глупую собаку. Они обе больше не любили меня. А Пэдди так и вовсе знать меня не желала. Да, права была мамочка, когда говорила, что недостойна эта заурядная скучная Анита моей дружбы, недостойна.

Мне всё сильнее хотелось сделать Аните больно, отплатить за ту боль, которую она причиняла мне. Хотелось показать, что я не из тех, кого можно и нужно жалеть, а для этого, я чувствовала, мне необходимо было сделать нечто такое, чтобы заставить мою мамочку снова гордиться мною. Теперь ни о чём другом я уже думать не могла.

Скажу больше – эта мысль целиком захватила меня, и с этой минуты я стала одержима ею.

Сидя в этом кафе вместе с Анитой и Пэдди, я лишь попусту теряла время. Пора было откланиваться и начинать строить планы на ближайшее будущее. Мне было совершенно ясно, что я должна найти какой-то способ вновь выделиться, чего всегда ждала от меня моя мамочка. Заставить всех говорить о себе. Теперь оставалось найти этот способ.

– Круэлла, что с тобой? О чём ты так глубоко задумалась? – спросила Анита.

– Извини, Анита. Просто мне стало немного грустно оттого, что Пэдди меня не помнит, – ответила я, надеясь на то, что моя ложь сойдёт за правду.

Пёстрая псина вдруг зарычала на меня из-под своего стула.

– Прости, Круэлла. Вообще-то, у Пэдди золотой характер, она крайне редко на кого-нибудь сердится. Может быть, чувствует себя сейчас не в своей тарелке рядом с незнакомыми людьми из- за того, что находится в интересном положении?

– Как ты сказала? В каком положении? – переспросила я.

– Щенков она ждёт, Круэлла, понимаешь? Скоро у Пэдди будут щенки.