Правая рука ненадолго онемела, а генерал беспомощно смотрел на то, как в его и без того окровавленное и израненное тело уже погружается чужая сталь.

Вот только каждый раз отдавая противнику одну часть тела за другой, позволяя ранить себя и пустить кровь, Хаджар лишь прикармливал голодного зверя, давая тому забыться во вкусе крови и скорой победы.

Прежде техника Воина Ветра позволяла Хаджару создать, всего на пару секунд, едва заметный, призрачный клинок, сотканный из тумана и ветров.

Но теперь, будучи в несколько раз усиленным магией Артеуса, в левой руке Хаджара вдруг оказался белоснежный меч. В его кристаллическом клинке танцевал северный ветер, но одновременно с этим меч выглядел выкованным из лучшей стали, лучшими из мастеров.

Кинжал Нарнира так и не нашел своей цели, а вот Хаджар сумел дотянуться до противника и нанести секущий удар вдоль всего лица — от правого виска, через переносицу и до левой скулы. Генерал метил этим ударом в артерию, но Нарнир успел перенаправить удар ножа и, отразив смертельный финал приема, разорвал дистанцию.

Хаджар, опираясь сразу на оба меча, поднялся на ноги. Он слегка шатался. Его одежды окончательно превратились в изорванные лохмотья — они не просто не служили доспехами под ударами Нарнира, но, скорее даже, мешались.

Так что усилием воли Хаджар превратил их из прекрасных одежд Мэб в привычные ему простецкие одежды, сшитые руками Аркемейи.

Раны, таящиеся под ними, постепенно закрывались, но это требовало от Хаджара все больше и больше энергии. А бой и так вытягивал её с немыслимой скоростью.

Такими темпами Хаджара хватит еще всего на несколько минут. А вот вожак волков, пусть и дважды раненный, выглядел так же свежо, как и в начале поединка."

"— Знакомая техника, — прорычал Нарнир. — значит не даром ты пахнешь Черным Генералом… генерал. Что же — ты бился достойно. Отдай мне перья и можешь ступать. Нет урона твоей чести, а среди сыновей и дочерей Феденрира ты всегда сможешь найти приют и пищу. Такое мое слово.

Стая улюлюкала и выла, подтверждая слова своего вожака. Сперва они отнеслись к прославленному генералу с легким пренебрежением, как к любимчику их королевы. Но теперь, после его битвы с вожаком, они убедились, что слава генерала родилась не на пустом месте, а королева относилась к нему так же, как и любому другому воину — соразмерно силе и достижениям.

Хаджар посмотрел в глаза противнику и поверил его словам. Так что вместо ответа только выставил перед собой мечи. Даже если бы за его спиной не лежала при смерти верная подруга и на кону стояли бы лишь перья степных орков, Хаджар все равно бы не отступил.

В том, чтобы пожертвовать памятью о гордых воинах и боевом товарище ради своей жизни — в этом нет чести.