— Возможно…

Бадур повернулся к собеседнику и снова смерил его взглядом.

— Твоя душа тоже ранена, Ветер сев…

— Можно просто — Хаджар, — перебил его генерал.

— Хаджар, — кивнул Бадур. — я вижу следы на твоей душе. Старые и новые. Они ползут, как трещина на справном срубе. Рано или поздно — они тебя расколют.

Хаджар только пожал плечами. У него в любом случае не осталось в этом мире слишком много времени. Шесть веков — что это за срок для тех, кто века меряет как смертный — года. Не говоря уже про Древних.

— Возьми, — Бадур протянул Хаджару шип. — тебе он точно поможет, а этого юношу… — северянин повернулся к колдуну и провел ладонью над лицом. — я не уверен.

Ложью было бы сказать, что Хаджар не испытал ни малейшего искушения забрать шип обратно. Да, его срок действительно близился к своему логичному концу, но… раны на душе делали адепта слабее. А, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, сила Хаджару еще потребуется. И в куда большем объеме, нежели сейчас.

— В этом нет чести, — покачал головой Хаджар.

— Нет, — кивнул Бадур. — но я должен был спросить. Это твоя добыча и только твое решение, южанин.

С этими словами северянин размахнулся и, пока не успел среагировать Хаджар, вонзил шип прямо между глаз Артеуса. Тот изогнулся дугой, будто молния ударила. Распахнул рот беззвучном крике, раскрыл потянутые пеленой глаза, а затем так же резко замер и затих.

Не было ни вскрика, ни мольбы о помощи, ни даже крови. Только это и заставило Хаджара вернуть Синий Клинок обратно в ножны и успокоить пожар терны, разгоревшийся в его жилах.

Не для того он рисковал шкурой в землях духов, чтобы сумасшедший северянин использовал Артеуса в качестве подушечки для иголок.

— Кажется, этот мальчик родился под счастливой звездой, — выдохнул Бадур и, поднявшись со стула, абсолютно буднично и спокойно направился на кухню.

Хаджар же в это время наблюдал нечто, что надолго останется в его памяти. Шип, вонзенный между глаз колдуна, вытянулся стеблем простого, полевого цветка. Бутон расцвел и раскрылся. Небольшие лепестки, плавно паря по воздуху, опустились Артеусу на глаза."

"А затем, едва ли успело ударить сердце, цветок засох и развеялся пылью, оставив на лице Артеуса узор черной татуировки, стеблями плюща обрамлявшей глаза, скулы, желваки и вплоть до шеи.

Центром же хитросплетения лоз стала небольшая точка-иероглиф в центре лба колдуна.

Дыхание Лецкета выровнялось, и лихорадка ушла, а на смену ей пришел здоровый, крепкий сон. Колдун что-то нечленораздельно промямлил и, накрывшись одеялом до самых бровей, свернулся калачиком. Хаджар едва ли не выругался, услышав самый натуральный храп.

Вот так и рискуй жизнью, чтобы кто-то потом сопел сусликом под одеялами.

— Проклятье…

— Скорее наоборот, — уточнил Бадур.