Этот фильм, а также несколько экземпляров первоначальной пленки, будут и дальше служить гарантией твоей верности. Извини, Ваха, обычная предосторожность! Можно сказать – перестраховка! Ты ведь мужик порядочный и, ясное дело, не собирался нас «кидать». Правильно?

– Правильно! – утвердительно кивнул Ваха, однако унылый голос и подавленный вид джигита красноречиво свидетельствовали об обратном.

Давая время ему опомниться, я достал из холодильника бутылку армянского коньяка, тарелку с ломтиками засахаренного лимона, поставил их на журнальный столик и щедрой рукой разлил коньяк по пузатым бокалам.

– Угощайся, дружище, – радушно предложил я. – На дворе ночь, Аллах тебя не видит.[3]

Не заставляя себя долго упрашивать, Асланов залпом опорожнил бокал, закусил лимоном и прикурил вторую по счету сигарету. Минуты две прошли в полном молчании. Наконец Эмир преодолел шок, вызванный безумной надеждой «спрыгнуть с крючка» и мгновенным горьким разочарованием.

– Как ты собираешься всучить им кассету? – деловито осведомился он. – Разыщешь и предложишь купить?!

– Конечно же, нет! – фыркнул я. – Подобное поведение известного в ваших кругах «палача» обязательно вызовет подозрения. Надо, чтобы они сами вышли на меня: уговаривали, обещали громадные деньги, в ногах валялись…

– В ногах, говоришь?! – недобро зыркнул Ваха. – Гм! Смотри, как бы тебя самого в дугу не согнули!

– Но, но, не хами, дорогой, – погрозил я пальцем стукачу. – И не забывай, речь идет о твоей шкуре!

Я с нажимом посмотрел Асланову в глаза и, дождавшись, пока он опустит взгляд, спокойно продолжил:

– Мы проведем хитрую, многоходовую комбинацию. Ты тоже в ней поучаствуешь, на начальном этапе, но будь предельно осторожен. Малейшая ошибка может привести тебя к гибели. Поэтому запомни инструкцию слово в слово и не отступай от нее ни на шаг.

– Говори, – буркнул Ваха. – У меня хорошая память.

Подробный инструктаж продолжался около сорока минут. Асланов слушал внимательно и время от времени одобрительно кивал. Видимо, комбинация нохче нравилась. Ушел он ближе к утру, а я, посмотрев на часы, решил, что возвращаться домой уже нет смысла, выключил свет и растянулся на широком, обитом кожей диване. Я расслабился, закрыл глаза, начал постепенно погружаться в ленивую истому и вдруг вздрогнул, как от толчка. На противоположном конце комнаты послышались какие-то стуки, неуклюжая возня, сдавленное сипение. Затем сам собой зажегся свет, и я увидел стоящих на четвереньках Хамида Халилова и Лечи Рашидова: голых, покрытых трупными пятнами, с прокушенными языками и с задранными вверх, ужасно развороченными анальными отверстиями. Позади них возвышалась железная повозка, на которой восседал здоровенный мохнатый демон, похожий на гориллу с рогами.