Максим махнул рукой в нужном направлении, – вертолёт располагался в километре от них, – и оба припустили бегом, приведя себя в боевой режим.

Почему бабочки зависли над вертолётом, стало понятно, когда спецназовцы добрались до места посадки: защитники Большого Леса сражались со шмелями, собравшимися над земной машиной подобием купола.

Бой разгорелся нешуточный: бабочки гибли сотнями, но и шмели теряли бойцов, постепенно уменьшая численность отряда. Всё пространство вокруг вертолёта было усеяно шевелящимся ковром агонизирующих бабочек и трупиками шмелей. Но лётчиков видно не было, и лишь через минуту Максим разглядел за стеклом блистера человеческую голову.

– Один в пилотской кабине!

– Тогда остальные в десантной, – сказал Редошкин. – Как будем брать?

– Живыми, конечно.

– Да понимаю я, парни не виноваты. Имел в виду – как будем действовать?

Максим размышлял несколько секунд, глядя на насекомье побоище.

– Шмелям сейчас не до нас. Броском до «вертушки», дверь на косяк, врываемся…

– Пилот успеет выхватить оружие.

– Тогда ты берёшь на себя пилота через дверь в пилотской кабине, остальные мои.

– Усёк.

– Обойдём «вертушку» на случай, если остальные где-то прячутся.

– Я влево.

– Погнали!

Сердце заработало в нужном темпе.

Максим перешёл на «рысь», превращаясь в бесшумного зверя, обошёл вертолёт справа, встретился с лейтенантом.

– Никого!

– У меня то же самое. На счёт три: раз… два… три!

Оба оставили оружие – снайперку и карабин – под кустом «можжевельника», рванули к воздушной машине, как на стометровке.

Максим рванул дверцу десантного отсека, открывая вход. Вскочил в кабину и замер, не видя пассажиров: лётчиков здесь не было!

У носа вертолёта послышался лязг, металлический стук, шум: Редошкин сюрпризно уговаривал пилота в кабине не сопротивляться.

Максим метнулся обратно, готовый встретиться лицом к лицу с вылезшими из засады лётчиками (эта мысль ударила в голову первой), но никого не увидел.

Битва бабочек со шмелями заканчивалась, оба воздушных войска истощили резервы, и вся трава вокруг вертолёта была покрыта слоем дёргавшихся тел тех и других.

Редошкин выволок из кабины пилота: это был командир «Ми-8» капитан Терехов, украшенный ссадиной на скуле. Он находился в нокдауне и ничего не соображал.

Редошкин кинул его пистолет Максиму, поставил пленника на колени.

– А где твои?

– Там никого.

– Как никого?! – не поверил лейтенант.

– Вот так. Бегом за оружием!

Редошкин отпустил пленника и метнулся в кусты.

Максим подошёл к пилоту, присел перед ним на корточки.

– Капитан, что случилось? Где остальные твои коллеги?

Мутные глаза Терехова начали проясняться.