– Что-нибудь ещё?

– Идут разговоры, что туда собирается сам президент.

– Зачем?

– Ну, там же делегация ООН, требует допуск ко всем нашим секретам и обеспечение комфортных условий для проживания.

– Да уж, этого у них не отнять. Ещё?

Савкин потерзал вихор соломенных волос.

– Министра обороны хотят уволить.

– Ого! За что?

– За «Кинжал». Президент разрешения на пуск не давал, и его либеральные советнички, конфликтующие с министром, подняли шум.

Дорохов задумчиво поиграл арвижн-очками[1], лежащими на столе.

– Если президент настроен принципиально…

– Он в ярости.

– Откуда ты знаешь?

Савкин изобразил плутоватую улыбку.

– Слухи, товарищ генерал. У меня в администрации президента приятель работает.

– Незаменимый ты человек, Михаил Васильевич.

– Служу отечеству!

Свистнул мобильный.

Дорохов нацепил смарт-арвижн. Перед глазами на стёклах очков возникло изображение лица директора ФСБ.

– Доброе утро, Андрей Тарасович, – прилетел в ухо генерала голос Шария. – Прошу вас зайти ко мне. Срочно!

– Иду, Павел Васильевич.

– Захватите с собой полковника Савкина, если он не на объекте.

Дорохов покосился на гостя. «На объекте» на жаргоне персонала Службы означало «вне рабочего места».

– Есть.

– Жду. – Очки стали прозрачными.

– Идёмте, Михаил Васильевич.

– Куда? – приподнял куцые брови Савкин. – На аутодафе?

– Туда, – усмехнулся Дорохов. – Папа ждёт нас обоих.

Савкин посмурнел.

– Такие вызовы ничего хорошего не сулят. Я-то зачем ему нужен?

– Наверное, хочет узнать подробности твоего общения с коллегами из других ведомств. Ты с ооновцами общался?

– Было дело, беседовал с секретарём Совбеза ООН.

– Надеюсь, секретов наших не выдал?

Савкин обозначил свою обычную смущённую улыбку.

– Какие у нас могут быть секреты? Рутинная работа…

– Вот так и скажешь, если спросят.

Директор ФСБ был не один. В его сугубо технологическом кабинете, не имеющем ни одного лишнего предмета, если не считать таковым портрет президента на стене, за столом совещаний сидели помимо самого Шария двое гостей: начальник научно-технического управления генерал Ставиский, молодой, с энергичным приятным лицом, на котором выделялись губы сердечком, с новомодной причёской эклипс[2], и физик из Объединённого института ядерных исследований (ОИЯИ) Платов, с которым Дорохов летал в Тюмень. Его увидеть он не ожидал и с чувством пожал руку малоразговорчивого учёного.

– Рад видеть, Дионисий Порфирьевич!

– Взаимно, – ответил Платов.

Обменявшись рукопожатиями с хозяином кабинета и Стависким, вставшим навстречу (Савкин скромно стоял у двери, ожидая приглашения), Дорохов сел за стол.

Шарий поманил Савкина:

– Присоединяйтесь, Михаил Васильевич.

Савкин примостился на краешке стула.