Невидимый с земли бомбардировщик положил в то здание, куда мы закатили грузовик, чуть ли не три бомбы разом. Я валялся в кустах, прикрыв голову руками. Чувствовал, как по спине колотит град из кирпичной крошки, комьев земли, щепок и всякого прочего строительного мусора. Голова звенела, как гонг. Вокруг темень. И хрен знает сколько, я просто лежал и гадал, успел Яшка выскочить из кабины или нет.

И молился, хоть бы успел… Только бы выжил. Прикипел я к этому бесстрашному балаболу, с запредельным уровнем приспособляемости к обстоятельствам."

"Потом я понял, что все затихло.

Что бомбардировщики высадили весь свой запас и скрылись в ночи. Рев моторов и свист бомб больше не повторялся.

Полчаса я слонялся вокруг практически наощупь. Звал Яшку шепотом, но тот молчал.

Почти смирился с тем, что соратник погиб.

Резануло привычной смертной тоской. Сжались сами собой челюсти.

Даже слезы почти успели навернуться.

И тут я слышу:

— Дядя Саша, на меня-то не наступи…

Живой, чертяка! Успел вывалиться из кабины, откатился. А потом его взрывом оглушило.

Опель наш перевернуло и отбросило в канаву.

Так что выбираться из этой передряги нам пришлось пешком. От трофейного оружия мы избавились уже возле дворцового парка.

— Герр Алекс, я надеюсь, подобная ситуация больше не повторится? — косо глянув на меня, спросил граф.

— Ни в коем случае! — клятвенно заверил я. — Мне ужасно стыдно, правда… Я даже не знаю, как это получилось, мы ведь всего-то по чуть-чуть хотели выпить…

— Герр Пульман был в ярости, — говорить граф продолжал грозно, но уголки губ подергивались, так и норовя обозначить улыбку. — Он требовал, чтобы я немедленно избавился от вас.

Мол, русская свинья навсегда останется русской свиньей.

— Я клянусь, что больше никогда… — я опустил глаза еще ниже. Пульман попался нам уже перед самым входом и попытался прочесть нотацию. И как-то слово за слово, он полез в драку, я засветил ему кулаком в скулу чуть сильнее, чем планировал, так что теперь на его лице расцвел роскошный «фонарь».

Это Яшка предложил прикинуться пьяными. Караулы усилили, перед дворцом толклось неожиданно много народу, фонарей зажгли столько, что светло было почти как днем.

Не проскочишь незамеченными. А мы с Яшкой грязные, как чушки. По самые уши. У меня еще и рукав от гимнастерки оторван почти, хрен знает, когда это я умудрился. Так что мы пробрались в бывшее убежище комсомольцев, распотрошили нычку с самогоном, все равно он им больше не пригодится. Сделали по глотку, остальное вылили на себя. И пошли к дворцу. Уже в полный рост, в обнимку и горланя немузыкально модную песню про Лили Марлен.

Поругались с караулом, я получил прикладом под дых.