Вскочил, по-быстрому огляделся и нырнул щучкой в гору какого-то хлама в углу. Накрылся ветошью. Твою ж мать… Трупы они сюда же свалили. Ладно, хрен с ним. Зато есть шанс, что не полезут прямо сейчас ворошить этот угол. Если, конечно, они не подчищать за собой приехали.

— …все понимаю, герр граф, — незнакомый самодовольный голос радостно заржал. — Каждый ищет свою выгоду.

— Вот именно, герр Мориц, — многозначительно произнес голос графа.

— Ничего себе, — тот, кого граф назвал Морицем, присвистнул. — Внушительно выглядит.

— Вы же сказали, что объем не имеет значения, — в голосе графа зазвучала легкая прохладца. — Или вы думали, что за такое вознаграждение нужно будет перевезти в Псков дамскую сумочку?

— Нет-нет, все в порядке, герр граф, я просто прикидываю, какой транспорт мне следует выделить, — шаги. Похоже, этот Мориц раздумывает, шагая взад-вперед. — Ничего же страшного, если груз прибудет на продовольственный склад номер шесть?

— Шесть? — задумчиво повторил граф. — Это который в Завеличье?

— В Завеличье девятый, а шестой — вспомогательный на востоке, — объяснил Мориц. — Сейчас как раз пустует.

— Ах да, вспомнил, — обрадованно сказал граф. — Да, этот вариант меня устроит. И когда вы сможете организовать доставку?

— Послезавтра вечером, — после недолгой паузы ответил Мориц.

— В таком случае, держите ключи, — медленно сказал граф. — Вы же понимаете, что если вы меня разочаруете…

— Я вас не разочарую, герр граф, — самодовольно заявил Мориц. — Каждый должен думать о своем будущем. А у меня жена и трое детей.

«Шестой продовольственный склад, — повторял я про себя. — Когда вернусь в Псков, надо будет достать план города и узнать, где шестой продовольственный склад». Я просочился между кустами и изрядно порушенным кирпичным забором и скользнул во внутренний двор дома. В сумерках успел заметить, что в окне первого этажа на секунду мелькнуло чье-то лицо. Мелькнуло и тут же исчезло. Да и черт с ним. Все равно в сгущающейся темноте моего лица не разглядеть. Значит если эта рожа за окном — немецкий осведомитель, то описать меня толком все равно не сможет.

Ага, вот и тот самый дом с подвалом-убежищем. Я остановился, не дойдя до двери пару шагов. Голоса. Похоже, Степан общается со своими комсомольцами.

Подожду заходить, пожалуй. Послушаю…

Я обошел дом и присел рядом с утопленным в земле подвальным окном. Здесь было слышно более, чем отчетливо. «Что-то у меня сегодня день проходит под знаком подслушивания», — мысленно усмехнулся я.

Разговор был явно где-то на середине. Комсомольцы спорили. Один из них убеждал других, что нужно выбираться из города и примыкать к партизанскому отряду. Ему возражали, что, мол, партизаны могут решить, что мы засланцы и перестрелять на подходе.