Выпив ее всю залпом, он перешел прямо к делу — нельзя терять ни минуты:

- Маша, ты на машине?

-Да, ты только не дури, тебе бы тут хотя бы денек под присмотром полежать! - решительно сказала она

- Срочно уходим отсюда, едем к тебе, быстрее. Где мои вещи? - он резко сел и в голове тут же взорвалась авиабомба боли, - Мммммм, как же больно...

-Радуйся, что глаз на месте, а то сразу было непонятно — есть ли он еще у тебя

-Помоги мне подняться, надо быстрее уходить. Помнишь Макса?

-Торчка, чтоли? Ну да, помню — нервный такой.

-В общем он уже наверное пошел к ментам, да еще и до кучи конторским мою пропажу сдал, а у них там вчера очень нехорошая ситуация вышла и мне меньше всего сейчас надо оказаться их козлом отпущения, быстро тащи сюда мои штаны, как же больно, черт!"

"Кое-как собравшись, в обнимку с Машей Константин спустился на первый этаж и проковылял к выходу.

Персоналу было глубоко наплевать на него, так что никаких препятствий на пути они не встретили. Машина белая Нива стояла на другой стороне улицы, едва она тронулась — к больнице подъехал черный автомобиль с мигалкой, который пустили прямо на территорию.

Глава 10

Мурманск. Военный городок

Теплым летним вечером семья морского офицера в отставке собралась на маленькой кухне. В чашках дымился ароматный горячий чай, в стеклянной вазочке лежали сладости. Легкую клеенчатую скатерть трепал ветерок. На шести метрах кухни размещалась простая мебель, небольшой стол, плоский маленький телевизор, белый холодильник, и пыльный старый радиоприемник “Океан-209”. Радио было причудой пожилого главы семейства - крепкого и здорового как медведь старика с лихими густыми усами. Однажды в 1994 году он принес это радио домой, водрузил на тогда еще холодильник ЗИЛ, воткнул вилку в розетку, включил и строго-настрого запретил домочадцам трогать, выключать или перенастраивать.

Перечить капитану атомохода в этой семье было не принято, так что все быстро смирились с таким заскоком и радио все эти годы тихонько работало на пустой частоте, издавая легкое шипение статики на минимальной громкости.

За столом сидело четверо: пожилой капитан первого ранга в отставке, его миниатюрная супруга, их старшая дочь и внук - курсант нахимовского училища, приехавший к родным на побывку.

Секундная стрелка настенных часов продолжала свой размеренный бег, в то время, как замерев в оцепенении, три головы круглыми глазами таращились на старый пыльный радиоприемник. Он ожил, от треска помех не осталось и следа - несущая частота была чистой и в ней шла повторяющаяся запись - три коротких сигнала. Пип-пип-пип. Ничего больше. Только один из сидевших за столом не повернул голову - он всегда знал, внутри себя верил, что этот день однажды настанет.