Вид как у памятника Петру Первому в Кронштадте — решительный, упрямый. Независимый. Не хватает только обнажённой шпаги, мундира и ботфортов, а так всё при нём: и рост выше среднего, и широкие плечи, и нахмуренные брови, и тёмный пронзительный взгляд. Откинув полы пальто, он засунул руки в карманы и, задрав голову, смотрел на табло регистрации.

Аврора обрадовалась, что не на неё, а когда мужчина развернулся и пошёл, невольно проводила глазами.

«Красивый мужик, — качнула она головой, глядя ему вслед. — Чертовски красивый мужик».

По случайности он пошёл в ту же сторону, что требовалась Авроре — к стойкам регистрации Уральских авиалиний. К несчастью, в сторону шумной толпы журналистов. Аврора про них чуть не забыла. Сбившись рыхлой кучкой внутри здания, они по-прежнему кого-то ждали.

Она поспешно вернула на нос очки, надвинула на глаза кепку, пониже опустила голову, проходя мимо. Но ждали, видимо, не её: никто не побежал вслед, не окликнул. Аврора даже подумала: а, может, уже всё? Новость живёт недолго. Может, ни доктор Романовская, ни общественный резонанс, что вызвало выдвинутое ей прокуратурой обвинение, уже не интересны репортёрам? Может, её наконец оставили в покое?

В груди шевельнулась слабая надежда. Она так устала, вымоталась, обессилила за эти дни, что ещё чуть-чуть и ей, наверное, будет всё равно, что советует адвокат, что решит суд, что её посадят — пусть уже это как-нибудь закончится. Просто как-нибудь закончится.

Пройдя регистрацию и сунув несчастный чемодан в калибратор багажа — подтвердить, что имеет право взять его в салон, Аврора, спрятавшись за очередной колонной, наблюдала за стихийной пресс-конференцией, что устроил для журналистов пожилой представительный мужчина, которого всё же дождались журналисты.

Его лицо показалось Авроре знакомым. Чиновник? Бизнесмен? Политик?

Она даже полезла в телефон, услышав, как к нему обратились «Сергей Иваныч», но отвлеклась: снова увидела знакомую девочку и красивого (чтоб его) мужика.

Бросив сумку на пол, он разговаривал с мамой девочки, снова переплетавшей на груди русую косу, и одновременно развлекал девчушку.

Малышка уже без беретика и пальто в щедро украшенной блёстками кофточке, довольно визжа, то подлетала в его руках к потолку, то кружилась, расставив руки, изображая летящий самолёт, то убегала и пряталась, лукаво выглядывая из-за тележек для багажа.

«Кто он ей?» — невольно гадала Аврора, глядя на их милую возню.

Кто та фурия, что отвесила ему пощёчину, пригрозила адвокатом и оттолкнула Аврору? Жена? А эта с ребёнком, похожая на студентку? Любовница?

Тема измен звучала сейчас для Авроры особенно актуально и болезненно, поэтому она выбрала вариант «жена и любовница». Тяжёлый вздох сорвался с губ.