— Мне развернуться и уйти?

— Ты прекрасно поняла, о чём я говорю, — мама поджала губы, что обычно выражало крайнюю степень неодобрения, и посмотрела на Аврору чужим взглядом. — Ты должна вернуться к мужу.

Отец, что неловко топтался рядом, крепко обнял Аврору и поторопился уйти в свою комнату, давая понять, что он в этом не участвует.

А мама заняла глухую оборону. И как Аврора ни билась, пытаясь донести, что жить с мужчиной, для которого верность — пустой звук, ревновать и постоянно думать: где он, с кем, не изменяет ли ей прямо сейчас, она не согласна, мама её не слышала.

— Ну ещё скажи: когда в семье одна жена, она растёт эгоисткой, — устав доказывать, что не верблюд, иронизировала Аврора."

"— Как ты не понимаешь, Аврора, кроме Романовского, тебя никто не защитит: у него связи, возможности, средства.

Глава 19

— Да?! И какого ж чёрта он тогда не защитил меня от журналистов? — с горечью вырвалось у неё. — И ладно меня, я не заслужила, но почему не защитил вас? — показала она указательным пальцем на дверь. — Там вся стена исписана. Наверняка вам и в дверь звонили, и на улице останавливали, и гадости говорили.

Или до Хабаровска его связи не дотянулись?

— Мы ему ничего не говорили. Да и тебя не хотели расстраивать, — скорбно вздохнула мама. — Переживём. И не такое переживали. А вот ты… — её губы затряслись.

— Мам, ну, пожалуйста, не плачь, — обняла её Аврора.

— Ты правда убила ту женщину? — всхлипнула мама.

— Мам, — выдохнула Аврора, едва сдерживая слёзы. «Убила» звучало так несправедливо, особенно от собственной матери, что у Авроры перехватило горло. — Ну, конечно, я не специально, — прохрипела она. — Я не убийца. Я совершила ошибку. Да, я виновата, что приняла неправильное решение.

Женщину нельзя было оперировать, но я посчитала, что можно. Я готова ответить по всей строгости закона, но при всём моём желании, уже не могу ничего исправить. Меня… наверно, посадят.

— Нет, — прижала её к себе мама. — Валера не позволит. Валера тебе поможет. Прости ты его, дурака. Прости. Сейчас не время быть принципиальной.

— Ма-а-ам, — погладила её по спине Аврора, прижалась губами к волосам, знакомый запах щекотал нос. Она сглотнула ком в горле: ко всем её несчастьям ещё невыносимо разболелся желудок.

Аврору тошнило, с утра мучили голодные боли — от переживаний обострился гастрит. И она знала, что мама не отступит — будет давить, пока не продавит и своего не добьётся. Отец потому с ней никогда и не спорил — бесполезно. Но Аврора… — Нас разведут, нравится тебе это или нет, — спокойно ответила она.

— Девочка моя, послушай, — усадив Аврору за обеденный стол в кухне, мама села напротив. — Жизнь — штука сложная. И порой нужно идти на компромиссы, — она покосилась на плотно запертую дверь и понизила голос.