Но потом лекарство подействовало и ему резко стало легче.

— Сейчас как? — Аврора выдернула шприц и согнула его руку, зажав в сгибе локтя салфетку.

— Лучше, — с облегчением вздохнул мужчина.

— Ну вот и славно, — улыбнулась она и повернулась к Демьяну: — Ноги можно опускать.

Глава 8

Он бережно положил их на сиденье. Аврора присела рядом.

Выждав несколько минут, снова замерила давление.

— Пульс семьдесят, и давление…

— Как у космонавта, — подхватил мужчина. — Спасибо, доктор!

— Не за что, — улыбнулась она.

— Нам понадобится скорая в Екатеринбурге? — спросила её стюардесса.

— Думаю, нет. Но это не мне решать, — встала доктор Романовская. — Ну и, конечно, сходите к кардиологу, как вернётесь домой, Сергей Иваныч. Само не пройдёт. Поберегите себя, — покачала она головой.

— Я постараюсь, — кивнул тот.

Умные серые глаза. Проницательный взгляд. Достоинство. Выдержка. Сергей Иванович Абрамов. Ну, конечно! И как Демьян его сразу не узнал. Дипломат. Политик. Экономист. Общественный деятель. Демьян пытался вспомнить, чем ещё известен Абрамов, какими делами, фондами, — наверняка чем-то путёвым, раз вызывал уважение, — но на ум лезло только обывательское: что он заядлый курильщик и одна из его дочерей — балерина.

— Спасибо вам! — окликнула Демьяна пожилая женщина с загипсованной ногой, когда они уже собирались выйти из бизнес-класса.

Чёрт! Смутился он, когда Аврора уставилась на него с удивлением.

Нет, конечно, Кораблёв не пожалел о решении уступить широкое мягкое кресло женщине на костылях, но оно было продиктовано не совсем душевной широтой, поэтому и благодарности принимать оказалось неловко.

А тётка всё не унималась, объясняя Авроре и всем, кто готов слушать, что ей там (она показывала на эконом-класс) не развернуться, а тут так удобно, хорошо, свободно. Будь она способна стоять, наверное, и поклоны Демьяну в пояс класть надумала.

— Да что вы. Не за что, — вяло отмахивался Кораблёв.

Раз уж его всё равно рассекретили, он решил заодно забрать вещи.

— Давай помогу, — протянула Аврора руки к пальто, когда он открыл отсек для багажа, достал тяжёлую сумку.

Стюардесса придержала для них шторку, что отделяла бизнес-класс от остального салона.

— Я всё думала, как так вышло, что ты остался без места, — повернулась Аврора и кокетливо прищурилась. — А ты, оказывается, рыцарь.

— Ага, без страха и упрёка, — усмехнулся Демьян.

До того, как с ней случилось всё это дерьмо, превратившее её в испуганную, подавленную, нервно кусающую губы женщину, она, наверное, именно такой и была, как сейчас, совершив свой маленький профессиональный подвиг: лёгкой, смелой, ироничной. Сильной. Открытой. Улыбчивой. Такой, как он её увидел первый раз…

Стояло редкое для Петербурга лето. Душное, пыльное, затяжное.