Ты открывала ему дверь. Провожала до лестницы.

— И это всё? Память на лица у меня и правда неважная. Как, впрочем, и на музыку. Ну, допустим, он приходил, и что это меняет?

Романовский снова вернулся к бару. С громким звуком открылась пробка. Жидкость забулькала, наполняя бокал. Он сделал большой глоток, прежде чем ответить. Аврора первый раз видела, чтобы он вот так хоть и коллекционным коньяком, но откровенно напивался.

— Много лет назад у меня был роман с его матерью.

Глава 72

— Что? — Аврора покачнулась. В горле резко пересохло.

— Ну, так вышло, — развёл руками Романовский. — Не буду вдаваться в подробности. Это было очень давно. Я даже название городка не запомнил. Где-то под Тверью. Я тогда совсем потерял голову. Мы оба потеряли. А городок маленький, у всего есть глаза и уши. И её муж нас застал. Конечно, глупо было что-то объяснять, прикрываясь простыней на голое тело, но я пытался. Сказал как есть, что люблю её, увезу с собой в Питер. Её и мальчишку.

— Мальчишку? — с облегчением выдохнула Аврора.

— Ну, да, да, твоего Демьяна, — обернулся Романовский. Оставленный на столешнице бокал манил, но он за ним не пошёл.

— И что тебе ответил её муж?

— А что он мог мне ответить? Ничего. Он ушёл. Ушёл из семьи. Бросил и жену, и ребёнка.

— А она?"

"— А она со мной не поехала. Осталась в своём Ржеве или Торжке. А потом исчезла. Я писал, звонил, но сказали, она тут больше не живёт. И всё.

— Сколько тогда было Демьяну?

— Да откуда я знаю, Аврора! — оттолкнул Романовский кресло. Засунул руки в карманы. — Я его и не видел. Восемь, может, девять. Когда он заявился шесть лет назад, я понятия не имел, кто он.

— И чего же он хотел?

— Ничего. Посмотреть в глаза человеку, который… — Романовский запнулся, — разрушил их семью.

— И всё?

— Ну, он много чего наговорил, — пожал плечами, не вынимая рук из карманов. — Только знаешь, я ведь ни от чего не отказывался. Я понимаю, каково ей было остаться после скандала в маленьком городке, где её осуждала каждая собака. Но она ведь ничего не приняла. Ни деньги, ни помощь. Она даже общаться со мной не стала.

Аврора замерла.

— А как давно это было? Сколько лет назад?

Романовский задумался.

— Двадцать пять. Даже двадцать шесть, — почесал он затылок. — Да, мне как раз исполнилось тридцать. Стоял конец мая, может, начало июня. Вот как сейчас.

Как сейчас? Сердце пропустило удар.

«— А сколько Нине лет?

— Двадцать пять исполнилось в феврале», — сказал Демьян.

Нина, его сестра, девушка с русой косой. Серые глаза. Есения. Мягкие тёмные кудряшки.

— Ты уверен, что он сказал всё? И больше ничего не хотел добавить?

— Кроме того, что я сломал его матери жизнь, нет, — горько усмехнулся Романовский. — Я ответил, что, наверно, неправильно обвинять во всём меня, я же её не заставлял. Измена — это всегда двое.