Аврора ждала и демонстрантов с плакатами «Убийца!», скопление разгневанных людей, жаждущих крови и зрелищ, но то ли их не было, то ли она не увидела: с одной стороны её закрыл Романовский, с другой — водитель. У входа встретил Красин.

По лицу адвоката, как обычно, ничего нельзя было понять. Аврору пригласили в кабинет.

— Только Аврора Андреевна, — неласково остановил Красин мужа.

Тому ничего не оставалось кроме как ободряюще кивнуть Авроре и отступить. Хотя, честно говоря, с Романовским рядом ей было спокойнее. Но нельзя, так нельзя.

«Это просто формальности», — сказала она себе и бесстрашно шагнула в открытую дверь.

— Присаживайтесь, — указала ей на стул судья в неожиданно маленьком, но уютном кабинете, опрятном, чистеньком и почти пустом.

Аврора почему-то представляла кабинет судьи заваленным бумагами, а судью — дородным мужиком в мантии. Но в кабинете, кроме стола, симметрично, как дорические колонны, стояли лишь два узких шкафа, а судьёй оказалась молодая стройная женщина.

Аврора удивилась её природной красоте и своему неожиданному спокойствию, гадая к добру это или к худу: экзамены, на которых не волновалась, она обычно сдавала лучше всего.

Впрочем, всё это утратило значение, когда Красин пригласил четвёртого участника их приватной беседы.

— Присаживайтесь, Евгения Витальевна, — развернул он стул.

— Вы? — удивилась Аврора, увидев подругу погибшей женщины.

Повернулась к адвокату, ничего не понимая. Тот дал понять: всему своё время, и остался стоять.

— Расскажите нам, пожалуйста, всё, что вы рассказали мне, — сказал он, обращаясь к женщине.

Та замешкалась, не зная с чего начать.

— Хорошо, давайте начну я.

Адвокат достал из папочки и выложил на стол три листа.

Верхний протянул Авроре.

Распечатка из лаборатории. Аврора машинально прочитала «Островская Марина Михайловна», год рождения. Заскользила глазами по цифрам.

— Что можете сказать? — спросила у неё судья.

— Коагулограмма. Очень низкий тромбокрит. И остальные показатели… — По спине потёк ледяной пот. Она ошиблась… Аврора в ужасе шептала вслух цифры, не веря своим глазам.

— Скажите, с такими показателями сворачиваемости крови можно делать операцию, Аврора Андреевна? — бесстрастно спросил адвокат.

— Конечно, нет. — Авроре стало плохо. Она физически чувствовала, как от лица отлила кровь. Во рту пересохло. Голова закружилась.

— То есть вы бы не стали делать рукавную гастропластику пациенту с такими анализами? — спросила судья.

Адвокат налил воды, подал Авроре стакан.

— Ни в коем случае, но я… — она взяла стакан. Рука тряслась. Не сделав ни глотка, Аврора отставила воду. — Я первый раз вижу…"

"— Да, Аврора Андреевна, вы действительно видите эти результаты первый раз, — утвердительно кивнул Красин.