Но мы в космосе всего пару тройку столетий, поэтому знакомства с Другими заводили весьма неохотно и крайне осторожно. Правительство Человеческого союза вело политику невмешательства по принципу «Тише едешь дальше будешь, авось и не заденут». В принципе, до сих пор это срабатывало и давало шанс окрепнуть, закрепиться более основательно и больше узнать о Других. Три первые расы, с которыми мы столкнулись, жили по тому же принципу, поэтому с включением нас в их торговый союз проблем не возникло. А благодаря им, мы узнали о существовании и других рас. Причем не всегда таких же пацифистов, как мы. Так что война с Джанами нанесла нам первый ощутимый урон, и заставила встряхнуться от полного застоя. Союз закрыл границы, и теперь торговля велась только с Фабиуса, вокруг которого стоял мощный кордон. Было увеличено количество военных кораблей, и теперь любое гражданское судно сопровождалось военными. Отныне любые сношения с другими расами осуществлялись только специальными комитетами и проходили регистрацию в совете каждой из планет. Началась борьба с утечкой информации. Человечество все больше напоминало свернувшегося клубком ежика, который ждет нападения. Патриотические лозунги, военная мобилизация населения и куча того, что планета Земля проходила в прошлом. Меня это сильно не затрагивало, как и мою семью, потому что в основном эта ситуация касалась мужского населения. А в моей семье мужчины рождались раз в столетие, и последний из них скончался семь лет назад вместе с женой.

Моя мама познакомилась с папой на каком-то очередном научном симпозиуме, где они оба читали свои доклады. И как-то так получилось, наверное, мое проклятье постаралось, что сначала совпали их темы, а потом и их сердца. Да, так бывает! Папа астрофизик и мама биофизик — они оба после моего рождения настойчиво пытались найти решение проблемы моей наследственности. Единственное что они выяснили после нескольких лет исследований, что мы, это Анита, Женевьева, я, а теперь еще и Сабрина, являемся идеальными энергетическими донорами, но, к сожалению, имеем открытый, то есть незамкнутый цикл нашей энергетической системы. Чтобы замкнуть ее, требовалась заплатка, а как ее найти, выяснить они не успели. Узнать, почему это передается только по женской линии, им тоже не удалось. Только с папой было тепло и уютно, и рядом с ним мы все чувствовали себя в безопасности. Я поняла это только после того, как его не стало, и тогда для меня наступили холода, как в прямом, так и в переносном смысле. И не только для меня, судя по тому, как ведут себя мои родственницы. Мои родители оказались правы, мы идеальные доноры: нас все любили, все, кто с нами общался, отмечали, что наше присутствие дает им заряд бодрости и энергии.