Как только ее дыхание выровнялось, а ноги перестали дрожать от пережитого оргазма, она перевернулась на живот и, закинув ногу на бедро Йанура, улеглась ему на грудь, приподняв лицо, с интересом посмотрела на его ошеломленное всем происшедшим лицо. С легкой тревогой отметила в его глазах отголоски страха и, не откладывая, спросила.

— Почему в твоих глазах страх? Что-то не так? Или у нас какие-то проблемы?

И с удовольствием и облегчением заметила, как страх в его глазах сменился на любовь и обожание. Его карие глаза дарили ей тепло, надежду и счастье, не раздумывая, она подтянулась, скользя по его телу, и благодарно поцеловала его.

Женя почувствовала, как он снова загорелся и стал твердым. Уууу, какой горячий ненасытный мужчина! Ее мужчина, и это обстоятельство снова согрело душу и сердце. Он приласкал ее спинку и лицо и, крепче прижав к себе, тихо ответил на ее вопросы.

— Боюсь проснуться в реальности, где тебя нет рядом со мной! Слишком страшно снова очутиться там, а не здесь с тобой! А так у нас все замечательно! Я надеюсь, что не причинил тебе боли? Честно говоря, со мной подобное безумие впервые случилось, обычно я все держу под контролем.

Заметив счастливую улыбку и отрицательное покачивание рыжей головки Женевьевы, Йанур окончательно расслабился и довольно потянулся. Следующие три дня все их разговоры проходили в спальне и практически безвылазно — в кровати. С короткими перерывами на еду, сон и изредка — разговоры. Они оба ощущали эти три дня как странный безумно-чувственный сон или прекрасную сказку. И покидать эту сказку не хотелось обоим.

Женевьева с глубоким интересом выспрашивала Йанура о его жизни до нее. О том где они будут жить, чем он занимается, о его семье и всякого рода любопытных моментах его жизни или несущественных, на его взгляд, мелочах, но которые были интересны ей.

Они даже не заметили как проскочили семь дней пути до Крап-чага, и только когда ис Навартан сообщил о том, что пилоты готовятся к выходу из гиперпространства, и вскоре можно будет связаться с Евой и Анитой, Йанур, нахмурившись, замер, думая о своем. Женевьева присела на корточки рядом с его креслом и, взяв его руки в свои, с тревогой спросила, заглядывая в глаза.

— Любимый, что тебя встревожило?

Он сразу отметил для себя, что она впервые назвала его любимым и, удивленно наклонив голову, спросил, в тоже время, боясь услышать ответ.

"

"— Любимый? Ты правда смогла бы полюбить меня, Женевьева?

Она с легкой тревогой в голосе ответила, крепче сжимая его ладони.

— Я уже люблю тебя! С первой минуты как увидела, просто боялась признаться и себе и тебе. Люблю, Йанур! Слишком сильно люблю! И очень боюсь потерять тебя, любимый!

Только сильно выдохнув, Йанур понял, что пока ждал и слушал ее ответ, не дышал.